Совсем не герой

Как он поступит, когда узнает? Что случится тогда? Попытаются ли запереть бывшего героя? Или захотят убить? Он начнет сопротивляться… Перед глазами как воочию пронеслись картины устроенной в Холланд-Хаусе резни.

«Еще не время» – решила Джоанна.

Пока что Ник пообещал сотрудничать с ними, а раньше он всегда держал свое слово. Зато потом… После того как они предотвратят катастрофу…

Что ж, для начала всех придется эвакуировать из убежища. И из гостиницы «Виверна». Так глупо было приводить бывшего охотника на монстров туда, где они обитают.

– Джоанна? – окликнул девушку Том, и та поняла, что уставилась в одну точку. – Тебе тоже следует провериться у врача.

– Я в порядке. – По крайней мере физически. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Джейми с Рут отправились на поиски еды. Присоединяйся к ним, а я потом подойду и обсудим ситуацию все вместе.

– Том…

– Сначала подкрепи силы, – прервал великан. – Они тебе понадобятся. Думаю, допрос пленника займет немало времени.

– Какого пленника? – уточнила Джоанна.

– Мы захватили Аарона Оливера, когда освобождали вас. – Том стиснул челюсти. – Он работал с ней. Будем допрашивать его, пока ублюдок не выложит нам все, что знает.

28

Небо над головой налилось розовым сиянием, еще больше дезориентируя Джоанну. Закат это был или рассвет? Наверняка рассвет, ведь они ехали всю ночь, и теперь приближалось утро.

Она провела рукой по лицу, безуспешно пытаясь распутать клубок эмоций. Они с Ником поцеловались, но затем Элеонора заставила их очутиться по разные стороны баррикад. Опять. Хотя на сей раз винить, конечно, следовало не ее, а саму Джоанну. Именно она совершила нечто непростительное, и Ник узнал об этом. Такова была правда. Вопрос заключался лишь в том, сдержит ли он обещание. И останется ли союзником после того, как они помешают планам Элеоноры.

Несмотря на раннее время, вокруг царила суматоха рыбного рынка.

– Кому угря? – поправляя на себе толстую шаль, выкрикивала прошедшая мимо торговка с тяжелым ведром на голове. – Угри, живые угри! – Оно раскачивалось, выдавая свирепое настроение содержимого.

– Рыба, свежая рыба! – надрывалась еще одна продавщица чуть дальше. – Нежная, как сметана!

Карета стояла на узкой мощеной улочке. Если на Кенсингтон-стрит пахло лошадиным навозом и горьким дымом, тот здесь, возле доков, к зловонию примешивались также нотки гниющей рыбы, сточных вод и легкий аромат чего-то более приятного и знакомого. Чего-то, что Джоанна не могла точно определить…

Она осмотрелась по сторонам. На витрине магазина напротив в стеклянных банках красовались сушеные коренья и травы. Надпись была сделана иероглифами.

– Народная восточная медицина, – с удивлением прочитала девушка, теперь поняв, что различила запах благовоний от ароматических палочек.

Среди царящего вокруг шума она также уловила несколько знакомых слов: «Hao de. Hao de». То есть «хорошо». И в полумраке сумела рассмотреть двух грузчиков, которые тащили деревянные доски. Черты лиц казались отчетливо азиатскими, как и косички. Открытие заставило Джоанну пораженно приоткрыть рот. Она действительно находилась в девятнадцатом веке. И какая-то ее часть – принадлежащая монстру – хотела просто продолжить путь, исследуя быт этой эпохи.

– Мы на границе Чайна-тауна, – прокомментировал Том. – Там, где изначально селились китайские мореходы. – Он кивнул на запад. – Док Риджентс-канала в той стороне.

– Мы снова вернулись в район Лаймхауса? – Джоанна пригляделась к черной двери здания и поняла: – А это лодочная станция Хатауэев и Лю.

В этом времени улица оказалась более узкой, а откатные ворота здесь заменяла деревянная створка, но кладка строения, как и прежде, была из коричневого кирпича и той же высоты.

Потянувшись к дверной ручке, Джоанна невольно затаила дыхание. Ник опередил ее всего на несколько минут, но она все равно ощутила внезапный страх того, что может обнаружить внутри. Однако, к своему облегчению, не увидела ни следа разгоревшегося конфликта. И ни следа опасного союзника. Прямо за порогом лежал лишь рыжий кот. Шагнув за дверь, Джоанна наклонилась, чтобы погладить его. Сверху донесся свист – тайный язык Хатауэев.

Внутренняя обстановка в этой эпохе сильно отличалась от прежней. В двадцать первом веке лодочная станция делилась на множество помещений. Сейчас же огромное пространство было единым, а вдоль стен на уровне второго этажа тянулась галерея. Под ней кирпичные перегородки создавали арочные ниши. В некоторых хранились темные стопки, по-видимому сушеной рыбы. Другие наполняли деревянные бочонки с пивом и мешки из грубой рогожной ткани. Стены второго этажа украшала мозаика с изображением фениксов семьи Лю и псов семьи Хатауэй.

В дальнем конце зала несколько столов формировали буфетную зону. На них стояли горшки с рисом, сковороды с еще дымившейся рыбой и доски с нарезанным хлебом. Джоанна заметила Рут и Джейми – а также Фрэнки у него на коленях – среди тихо завтракавших людей.

Кузина тоже увидела ее и вскочила поприветствовать, заключив в объятия.

– Джоанна! Боже мой! Я так волновалась, когда Оливер тебя поймал… – И с этими словами прижала к себе еще крепче. – Что хотела бы его убить!

– Никак не могу поверить, что вы ворвались в кордегардию, – стискивая Рут в объятиях не менее сильно, отозвалась Джоанна.

– Ты бы сделала ради меня то же самое. И уже сделала ради меня то же самое в прежней линии времени, – слегка отстраняясь, прокомментировала сестра, чуть запнувшись о фразу про прежнюю линию времени, словно до сих пор переваривала идею о существовании феномена.

– Я… – Джоанна осеклась, только сейчас как следует рассмотрев одежду Рут. – Что это на вас?

В легкой рубашке и свободных штанах Джейми выглядел совсем как носильщики снаружи, на кузине же красовался черный облегающий комбинезон.

– Это облачение для спасательной операции, – с достоинством ответила та.

– Серьезно? – Невзирая на мрачность ситуации, Джоанна с трудом сдержала улыбку.

– Наряд – неотъемлемая часть плана.

– Чем тебе не угодили платья поздней Викторианской эпохи?

– Всеми этими девчачьими рюшечками и пуговками, – поморщилась Рут. – Кстати, не я одна откосила от полного внедрения: обрати внимание, Джейми тоже не стал брить голову.

– Для выходов наружу у меня приготовлен парик, – умиротворяюще прокомментировал тот.

Джоанна снова стиснула кузину в объятиях, хотя в уме производила подсчеты: чтобы попасть в это время, троице спасателей потребовалось забрать у людей сотни лет жизни. Эта мысль вызывала дурноту, превращая эмоции в запутанный клубок из благодарности, ужаса и любви. Джоанна обожала Рут и остальную семью. Но никак не могла примириться с их поступками.

Интересно, Астрид тоже чувствовала нечто подобное? Тоже разрывалась на части?

– Вот. – Джейми наложил в небольшую фарфоровую миску рыбу. – Хлеба или риса?