СССР-2061

– Так они получается превосходят людей?
– удивилась выводу Валентина.

– Ещё как, - кивнул Кембрик, - В этом и соль...

Елька потрясла солонку, показывая что соль также там.

– ...да. В том что капиталисты, применим такое слово, никак не могут такого сделать. Не по техническим причинам, а потому что они привыкли, что есть господа и есть рабы. Кто в здравом уме будет создавать себе господ или рабов, которые на сто голов выше, что в общем одно и тоже? Поэтому как только "там" пытаются распространить саморазумных роботов, киборгов, ещё там шут знает кого, сразу поднимаются вопли о том, что они перебьют всех людей. И никакие три закона робототехники не помогают.

– Кажется, начинает доходить, - усмехнулась Валя.

– Вот именно. У нас в стране ни рабов, ни господ не наблюдается. Самозверьки - это не автоматы, их никто не программирует специально, они совершенно разумные и поэтому понимают, что люди им ничем не мешают, а таки наоборот помогают. Как-грится человек - друг собаки. Так что мы с ними живём бок о бок...

Елька цокнула и вспушилась, но со всей пушнины не отлетело ни единой ворсинки - шерсть сидела крепко и конечно, не линяла.

– И, опять же, никакой войны, - добавил Кембрик, почёсывая за беличьим ухом, - Они свой Мир любят люто, так что в случае чего никакими ядерками не остановишь. В конце концов мы коммунисты, и для нас никаких "не своих", по крайней мере в стране, нету.

– Так это самое, - улыбнулась Валентина, тыкая пальцем в пушнину, - Ты, товарищ самобелка, как терминатор, чтоли?

– Не терминатор, а коммутатор, - цокнула Елька, подумала и потёрла когти, - Хотя при надобности и.

– Ещё бы, - усмехнулся Кембрик, - Ты даже без надобности формулу Бронькенштейна открыла.

– Что за формула?

– Да это по поводу контроля за состоянием вещества по поляризации излучения. Ель слегка разбрыльнула и придумала, как повысить чистоту наших свечек, стали выяснять - это уже придумали лет сто назад, просто подзабыли.

Самобелка захихикала, потряхивая ушами, потом поднялась с табуретки, открыла форточку и запустила туда мелкого грызуна с приличным ускорением - тому естественно это было только в радость, серый хвост мелькнул по веткам ёлки, что росла близко к дому, и исчез в снежном опушнении.

– Мне просто странно, что мм...
– Валя ещё потыкала пальцем в лапу, - Что тушка кажется такой живой, никакого намёка!

– Это для удобства, - пояснила Елька, произнося слова с лёгким прицокиванием, - Хотя меня можно и тумбой на колёсах сделать, это не принципиально. Но морфологическая приближенность к организму даёт возможность имитировать все эффекты, организму присущие, а это помогает лучше думать.

– Да блин, - засмеялась Валя, - Нет, Гриш, она правда того?

Самобелка включила подсветку глаз; раньше они были чёрные, а теперь стали как две зеленоватые фары, светя довольно мощными лучами. Это недвусмысленно намекало на то, из чего состоит туловище; но как только Елька иллюминацию выключила, то сразу пропало и впечатление. Естественно, беличьи уши согнулись под тоннами вопросов, потому как у Валентины пока ещё не было возможностей поговорить с белкой, при этом будучи в здравом уме. Будь Елька органической, у неё был бы начисто вынесен мозг, а так самобелка оставалась ровно в том же состоянии, нисколько не утомляясь и продолжая цокать, как ни в чём ни бывало. Кембрик с улыбкой смотрел, как сестра пытается взять всё это в голову.

– Ладно, - сказал он, когда пришёл конец чаю, - Ты Ель её заболтаешь, точнее она сама с непривычки заболтает себя через тебя. Иди Валь лучше отдохни, там вон за перегородкой, а мы с белухой покорпим над эт-самым. Мы тихо.

– Да, мы будем ржать тихо, - подвысунула язык самобелка.

Поскольку у Валентины натурально закрывались глаза, она действительно устроилась на диване, отгороженном от комнаты шкафами. Из-за шкафов тихо слышался шёпот "возить самим! впух! напух!...".

– Мда, не думала что такое тут увижу, - не удержалась сказать Валентина, глядя в потолок.

Потолок был освещён всё теми же лампами-дневнухами и почему-то ровно покрыт зелёным, похожим на мох.
– Поспи!
– отозвался Кембрик, - Увидела она... Я тебе завтра ещё и не такое покажу.

41

43

Красный троллейбус

Сначала они сидели чинно-благородно и только улыбались: молодая невысокая женщина с двумя чёрными "хвостами" и мужик, постарше. Этим сейчас никого не удивишь - мало ли, чему люди радуются. За окнами автобуса, заросшими до половины морозными узорами, простирались сверкающие снегом просторы полей и люто опушённые зимние ёлки. Хотя в салоне было куда теплее, чем снаружи, в воздухе не переставал чувствоваться настоящий свежачок - зима она и есть зима. Кембрик стащил с головы вязанную шапку, почесался и напялил изделие обратно; на изделии было не особо ровно вышито толстыми красными нитками: "миллиард тонн". Валентина фыркнула. Они ещё некоторое время посидели, слушая ровный негромкий гул мотора и кряканье рессор, а потом на свет опять был извлечён коммуникатор; глянув на экран, оба покатились со смеху.

Этого уж не смог стерпеть пассажир сзади, больно уж заразительно хохотали. Здоровенный бородатый дядька в валенках, шинели и ушанке плюхнулся на соседнее сиденье - свободных было полно, собственно во всём автобусе ехало пятеро, не считая двоих и рыбы в банке.

– По работе или как?
– осведомился товарищ.

– Ну как сказать, ик, - ответила Валя, смахивая выступившие от смеха слёзы, - Вы товарищ знаете, что такое сапфир?

– Приблизительно, - кивнул тот, прикидывая что может быть смешного в оксиде аллюминия.

– Я на стройке энергостанции работаю, в Буркина-Фасо, там этих кристаллов - самосвалами возим. Ну тут одна... гражданка... всё трепала уши, мол привези да привези, так я ей целую сумку притащила на пятнадцать кил.

– А это собственно фотофиксация, лицевая часть этой гражданки, - показал коммуникатор Кембрик, стараясь не заржать аки конь.

Аки конь заржал гражданин, так что скоро вокруг уселись вообще все, кто был в автобусе - ехать ещё прилично. Мефодий Леонидович - тот самый кадр - хоть и выгядел как матёрый сибиряк, да собственно таковым и являлся, как оказалось занимается вопросами мозговой деятельности различных организмов, что особенно насущно в свете последних преобразований в стране. Правда, про научную деятельность он ничего рассказать не успел, потому как разглядел кембриковский коммуникатор "Электроника-21": такие продавались не кому попало, а только операторам космической промышленности, так называемым космовщикам.

При этом следует заметить, что в подобных случаях срабатывала та же штука, что и с рыбалкой, кпримеру. Только для того, чтобы протрепаться пару часов про подсекание леща и выбор червя, следовало найти подходящие уши, а это не так просто сделать. А вот найти космовщика, который вполне благосклонно выслушает, как обстоят дела на радиационной станции, почём тритий в секторе, на каком грузовике лучше возить модули - проще недопаренной репы. Если космонавтов были тысячи, то космовщиков - миллионы, причём в самом прямом смысле слова "миллионы", а не как эмоциональное указание.