Стародум

— Тимофей, у нас всё ещё есть возможность перебить всю охрану, — произносит Веда, сидя у меня на плече.

— Знаю.

Пара человек оборачивается на мой ответ, хотя я говорил совсем тихо.

— Там в крепости их было слишком много, а теперь — в самый раз. Думаю, ты мог бы всем им головы посрубать. Одному за другим.

— А тебе лишь бы головы порубить, да? — спрашиваю с улыбкой.

— Что поделать? — Веда разводит руками. — Я же оружие. Если бы я была духом деревянной ложки, то уговаривала бы тебя почаще есть суп. Так что я чувствую себя нужной и полезной, когда меня держат в руках направленной на врага.

— Нет, мы сейчас никого трогать не будем. Я решил, что освободить пленников — хуже, чем отправиться вместе с ними к безумцу. Лучше сразу сделать трудную работу.

— Я только за, Тимофей. Я всегда за, если дело касается славного сражения. Я за любой кипеж кроме переговоров.

Мы перемещаемся по тому самому пути, по которому ходят торговцы и путешественники, захаживающие в Вещее на ночь. То есть вместо того, чтобы слушать их истории, я сам иду по дороге, о которой они столько говорили. Вот и посмотрим, правдивы ли были их рассказы.

Однако стоит нам немного отдалиться от крепости, происходит странное: мы проходим мимо кучки крестьян, кланяющихся стражникам. Они дружной толпой идут на поле с вилами, чтобы собрать высушенную солому. И среди них как ни в чём ни бывало идут Светозара и Никодим.

Я встречаюсь взглядом со своими друзьями и пытаюсь понять, что вообще происходит.

— Эй! — внезапно выкрикивает Светозара, направляясь к нам. — Кто здесь главный?

— Чего тебе, девочка? — спрашивает сотник с поганым лицом.

— Вы ведь искали людей, которые хотят работать у Великого князя Юрия Михайловича? Я доброволец, возьмите меня с собой!

— И меня! — тут же заявляет Никодим рядом с ней.

В недоумении сотник оборачивается на своих людей. Посыльный князя с нашим конём-господином и правда ходили по деревням, набирая добровольцев, но вряд ли где-то они были. Всех людей вокруг меня увели из своих домов силой. Так что наши конвоиры очень удивились, завидев настоящих добровольцев.

— А сила у вас есть? — спрашивает сотник.

— Конечно.

Светозара тут же зажигает маленький огонёк на указательном пальце.

— А я могу видеть сквозь стены и непрозрачные вещи, — отвечает Никодим.

— Правда? Сквозь твёрдые предметы? Что я показываю?

Мужчина прячет кулак под подолом плаща. Никодим смотрит на него побелевшими глазами.

— Большой палец… оттопыренный вверх.

— Ничего себе. Никогда не слышал о человеке с такой силой.

Сотник объезжает Никодима и Светозару по кругу, осматривая со всех сторон. Оружия у них с собой нет, опасности не представляют. Подумав немного, он делает приглашающий жест в колонну людей, направляющихся в Новгород.

— Добро пожаловать, — произносит он с той же мерзкой улыбкой. — Великий Князь с радостью примет на работу таких замечательных людей.

Светозара с Никодимом приближаются, становясь спереди и сбоку от меня. Остальные пленники посматривают на них как на полнейших идиотов. Ну какой человек в здравом уме добровольно решит пойти на работу к господину, повесившему предыдущих работников?

Я в свою очередь смотрю на них и пытаюсь понять, что они задумали. Однако ответ на этот вопрос долго в воздухе не провисел.

— Думал слинять в Новгород без нас? — спрашивает Светозара.

— Не получится, — подтверждает Никодим.

— Ты либо пойдёшь вместе с нами, либо не пойдёшь вовсе.

Смотрю на них и до сих пор не могу прийти в себя. Моё путешествие в город задумывалось как одиночное. Пусть я и рад видеть друзей, но втроём намного опаснее.

— Что вы вообще здесь делаете?

— Тебя ищем, ясное дело. Ночью мы с Никодимом сидели у пуни и видели, как ты уходишь в лес. Сначала подумали, дела сделаешь и вернёшься. А ты не вернулся.

— Сука ты, Тимофей, — вновь подтверждает Никодим. — Ни слова нам не сказал.

— Я хотел прорубить проход в стене и выпустить пленников, — говорю. — Но план провалился. Там было слишком много стражи, я не смог бы их всех освободить.

Светозара с Никодимом переглядываются, после чего парень подставляет ладонь и девушка недовольно бьёт по ней. Кажется, они о чём-то поспорили, и Никодим выиграл.

— Я говорил, что ты идёшь освобождать пленников. А Светозара с чего-то решила, что ты собираешься стражников отравить.

— Стражников отравить? В каком это смысле?

— У деда моего, Мелентия, целая куча болиголова пропала. Он им боль убирал, когда к нему приходили зубы рвать. Вот я и решила, что это ты забрал, чтобы стражников в остроге отравить.

— Не, я такого не делал, — говорю. — А если бы и решил их отравить, то спросил бы у Мелентия разрешения. Хера с два я бы что-то у волхва украл. Чтобы мне потом ещё Перун молнию в задницу засадил.

— Короче, мы тебя просчитали, — Никодим щёлкает пальцами. — Поняли, что ты решил вместе с пленниками в Новгород отправиться. Чтобы…

— Тише. Стражники услышат.

— Да куда уж тише…

— Нам всем твой план понравился, — произносит Светозара. — Зачем сидеть в селе и ждать безумца, когда можно отправиться прямо к нему.

— Хитро, — соглашается Никодим. — Безумец сам приведёт нас к нему. Нам останется лишь повесить его на той же стене, где он повесил наших.

— Тише…

Несмотря на свой великий ум, Никодим часто ведёт себя так, будто вокруг него одни глухие и слепые идиоты. И у него очень дурацкая привычка говорить слишком громко. Да, окружающие по-гречески не понимают, как он. Но по-русски очень даже. И если он ещё больше повысит голос, все окружающие узнают, что мы замышляем.

Светозаре даже приходится закрыть рот ему рукой, чтобы этот великоразумный балбес не выдал нас.

— Волибор велел нам быть осторожными, — произносит Светозара. — Он с остальными уже возвращаются в Вещее.

— Понятно… Кстати, времени у нас меньше, чем я думал: безумец вернулся в Новгород, он уже не стоит на Волге. Очень хорошо, что мы отправляемся прямо к нему.

Пусть это и не то, что я планировал, но всё сложилось хорошо. Не придётся идти в Новгород среди толпы мрачных незнакомцев: друзья составят мне компанию.