Стародум

Земляной пол, старая кровать. И одна одинокая свеча, которую ему всегда оставляет Стихарь, потому что даже собакам нужен свет, чтобы жить.

Двенадцатилетний Никодим сидит в углу и прячет за спиной собственноручно сделанное оружие. Сегодня его не посадили в клетку, поскольку в последнее время он вёл себя хорошо. Ему даже оставили тарелку, чтобы он ел из посуды.

— Тихо, — шепчет Боря. — Идёт, слышишь?

— Слышу, — так же тихо отвечает Никодим.

— Готов?

— Не знаю…

Целых два года Никодим сидел взаперти, в подвале заброшенного дома. Стихарь посадил его сюда и ужасно избивал, если видел, как он ходит на двух ногах или слышал, как он разговаривает. Он настолько свыкся с одиночеством, что был уверен, что никогда не увидит другого человеческого лица, если не считать пленителя, конечно же, но Стихарь — не человек. Никодим отказывался воспринимать его таким.

Ему было десять, когда этот человек подошёл к нему и предложил еды.

«У меня тут дом недалеко сгорел, — сказал он. — Там в погребе полно еды осталось. Поможешь поднять — сможешь забрать сколько унесёшь».

Никодим повёлся.

Многие годы он ел впроголодь, поэтому обещание пира вскружило ему голову.

Это оказалось очень большой ошибкой: с тех пор Стихарь, без перерыва цитирующий Библейские тексты, заставлял его сидеть в клетке и лаять.

Но несколько дней назад у него в подвале появился новый человек — Боря. Такой же мальчуган, как и он сам, но сильный и пока ещё не сломанный. Именно Боря надоумил его напасть на мучителя. Если бы не он, сам Никодим никогда бы не осмелился на что-то подобное.

— Хорош сопли жевать! Либо вмажешь этому уроду по башке, либо я сам тебе вмажу!

— Ладно…

Сначала они с Борей хотели выкопать туннель наружу, но потом передумали: вдруг Стихарь окажется поблизости в момент, когда они будут вылезать. Это станет их концом.

Нет.

Лучше прибить его прямо на месте, чтобы он больше не смог причинить зла. И для этого они придумали план, как найти оружие там, где его. Выкопали яму вниз и добрались до глины. Много дней ушло, чтобы превратить его в крепкий кусок камня, обернули его в одеяло и сделали что-то вроде кистеня. Пусть Стихарь и взрослый, суровый мужчина за пятьдесят, но даже ему хватит сильного удара по голове.

— Я готов, — шепчет Никодим. — Честно, готов.

— Хорошо. Я рассчитываю на тебя, помнишь?

— Да. Я не дрогну.

Скрежет отодвигаемых брёвен с люка в полу.

Скрип тяжёлых шагов по деревянной лестнице.

Каждый раз, когда Никодим слышал эти звуки, его начинало сильно трясти. Сегодня же он не просто в ужасе, он в панике из-за того, что собирается сделать. Но он всё равно благодарен, что рядом с ним оказался Боря. Без него у Никодима не хватило бы духу даже подумать о побеге.

Дверь открывается, и перед ними предстаёт человек, которого они так сильно ненавидят. Высокий, крепкий, не смотря на возраст, и как всегда со злобным выражением лица, словно он недоволен каждой частичкой окружающего мира.

— Как поживают мои любимые собачки? — спрашивает с порога. — Господь был к вам сегодня милостив. Я принёс немного мяса.

— Гав, — тут же отвечает Никодим.

— Никакие мы не собаки, вонючее ты отродье, — рявкает Боря согласно задуманному. — Мы — люди. Ничего ты с этим не сделаешь.

На Стихаре медленно меняется выражение лица. Никодим хорошо знает, к чему это приводит. Несколько мгновений, и он примется избивать Борю до полусмерти. Но это именно то, чего они и хотят.

— Ах ты мелкий сукин сын! — шипит Стихарь.

Он лупит Борю сначала кулаками, а затем пинает ногами. Никодим тем временем встаёт в полный рост: он и сам забыл, когда делал это в последний раз. Чтобы не навлечь на себя новые избиения, он предпочитал перемещаться на четвереньках даже в отсутствие своего пленителя.

Сейчас же он твёрдо стоит на ногах, а кулак так сильно сжимает сделанное им оружие, что ногти больно врезаются в кожу.

Он заносит руку за голову и в последний момент Стихарь оборачивается на него. Глаза красные от гнева, зубы сжаты в оскале. Но сделать уже ничего не может — слишком поздно. Даже такой страшный человек не обладает достаточной реакцией, чтобы уклониться.

Шар из глины, опускается ему прямо на лоб с хрустом и чавканьем.

Человек, который так долго его истязал, превратился в мертвеца быстрее, чем успел это осознать.

Далее произошло то, чего Никодим сам от себя не ожидал. Ноги понесли его к выходу, он слышал, как за ним бежит Боря. Они выскочили из подвала и дёрнули в разные стороны, как два напуганных зайца. Никодим бежал так долго, как только помог. Прочь от этого места как можно дальше. Чтобы даже призрак Стихаря его не нашёл.

Больше Никодим не видел ни Борю, который его выручил, ни место своего заключения.

* * *

* * *

— Веда, помнишь ты спрашивала, как я получил свою силу?

— Да, — отвечает девушка-дух, появляясь между нами.

— Так вот, я сидел здесь два года и очень хотел увидеть голубое небо. Так я и получил свою силу.

Мы со Светозарой снова переглядываемся, пытаясь понять, как так получилось, что Никодим ни разу не обмолвился о своём заключении в подвале под присмотром помешанного любителя собак.

— Он должен быть где-то здесь, — шепчет Никодим, подносят свечу к полу. — Тут должен быть труп. Там, где я проломил ему голову.

Он ходит вдоль помещения, осматривая пол, но никакого тела здесь нет. Даже скелета не осталось. Пусто. В помещении лишь мы трое, Веда, пара старых кроватей, и небольшая деревянная клетка.

— Да где же он? — не унимается Никодим. — Я отчётливо помню, как он упал прямо у выхода, и как кровь сочилась у него из головы, создавая лужу на полу.

— Послушай… — начинает Светозара.

Она хочет сказать то, до чего мы все уже догадались, но Никодим ничего не хочет слышать.

— Может его муравьи съели? — спрашивает парень.

— Муравьи?

— Ну такие… прожорливые муравьи, которые могут человека вместе с костями и зубами съесть.

— Не существует таких муравьёв, — говорю. — Даже если бы они его сожрали, тут должен был остаться скелет.