Стародум

Веда — дух, поэтому поднимать может только маленькие и лёгкие предметы, вроде ягод.

Спать не удаётся ни мне, ни Никодиму. Мы лишь лежим под небом, затянутым тучами. Как тут уснёшь, когда нашей подруге так плохо? В итоге я просто лежу на спине, сжимая в руке подкову, одолженную Перуном. Утром она снова превратится в Вихробоя. Таких даров у людей на самом деле очень много: старые боги любят давать вещички смертным, если те это по какой-то причине заслужили. Кажется, у Мелентия есть сапоги Семаргла, позволяющие ногам не уставать, но он ими не пользуется из уважения к хозяину. Кузнец Еремей из Перепутья как-то напился и рассказал, что у него есть молот Сварога, мнущий холодное железо так легко, как горячее.

Старые боги не скупятся на дары людям, не то, что христианский. Этот только через попов свою силу проявляет: нечисть из ребёнка изгнать, воду освятить. А поговорить — хера с два. Мордой не вышел. Хорошо хоть крест тварей всяких коробит. Хоть какой-то признак, что он следит за нами.

Всю ночь стоит холодная, пасмурная погода. Но хотя бы дождя не было.

Наутро мы, не выспавшиеся и уставшие, садимся на спину молниевого скакуна и мчимся дальше на восток.

Светозаре стало настолько плохо, что она даже бормотать в бреду перестала. Теперь она болтается между нами как кукла, а Никодим следит, чтобы она не упала на землю.

— Смотрите, острог! — вскрикивает Веда, когда мы проносимся в стороне от крепости.

— Точно, — отвечает Никодим с удивлением.

Оказалось, что восемь дней пути, которые мы шли в сторону Новгорода, обратно заняли всего два. Когда скачешь по воздуху на волшебном скакуне, время в пути сильно сокращается.

Возле Ярого Острога Вихробой сменил направление, обходя тяжёлое дождевое облако, поливающее землю. Скакун принялся лавировать между ливнями, чтобы доставить нас к дому сухими. Ближе к вечеру второго дня под нами оказалось само село.

Вещее.

Как же я по нему скучал.

— Вон туда, — говорю Вихробою. — К мельнице. Там мой папаня, он вылечит Светозару.

— К церквушке тоже можно, — замечает Никодим. — Думаю, Игнатий с таким тоже справится.

— Нет, лучше к нам. Прости, но Федот гораздо лучше людей лечит.

В преддождевую погоду на улице Вещего — ни одного человека. Пусто, будто под нами село-призрак. Это немного странно, поскольку перед дождём люди часто выходят на улицу, закрывают кур в курятниках, лошадей заводят в стойла, собак в сени. Иногда репу ветками закрывают, чтобы не побило.

Подготавливают двор перед ливнем.

Сегодня же — пусто.

Никого.

Вихробой останавливается возле мельницы. Я, замёрзший без рубахи, слажу со скакуна и заношу Светозару в наш дом. Никодим заботливо открывает перед нами дверь, но папани дома нет.

— На подворье, наверное… — говорю. — Но он к вечеру обычно домой возвращается.

Матюгаясь, мы выносим Светозару обратно на улицу, где ждёт Вихробой. Мы грузим девушку и на этот раз скачем на подворье: все двери и ставни закрыты, даже с высоты видно, что там нет ни одного человека.

— В церквушку! — кричит Никодим.

Мы несёмся к месту службы отче Игнатия, но и там никого нет.

Во всём Вещем ни одного человека.

В недоумении мы продолжаем ходить взад-вперёд, не понимая, что происходит. Вокруг нет ни следов сражения, ни сожжённых домов, как если бы сюда добралась армия безумца. Такое чувство, будто жители взяли и ушли…

— Бессмыслица какая-то, — говорю.

— Может, наши в Каролине? — спрашивает Никодим? — Спрятались там от князя…

— Не, бред какой-то. Каролина — маленькая деревня, она никогда бы не вместила всех наших жителей. Да и глупость прятаться от безумца в соседней деревне.

— Простите, — вмешивается Веда. — Кажется, я знаю, где все жители села.

Мы с Никодимом смотрим на девушку-духа, что висит в воздухе с тревожным видом.

— И где?

— Там.

Веда указывает в сторону, где ничего нет. Одни лишь поля, леса и ничего более.

— Где это — там?

— В той стороне. Просто поверьте мне.

Я смотрю девушке в глаза. У неё на лице мольба, просьба поверить и не задавать вопросов. Так и быть: она была верным другом всё недолгое время нашего знакомства, так что нет никаких причин ей не верить. Даже наоборот. Думаю, на неё можно положиться.

Пожав плечами, я снова приближаюсь к Вихробою.

— Последняя просьба, дружище. Отнеси нас, пожалуйста, куда скажет Веда.

Вихробой склоняет голову в знак согласия. Он понимает всё, что мы ему говорим. Поистине умнейшее создание.

Скакун взлетает в небо и несёт нас на север, но не успеваем мы преодолеть и небольшого холмистого участка сразу за нашими полями, как вдали вырисовывается что-то невообразимое: странное, высокое сооружение, тянущееся от земли до туч и скрывающееся в вышине. Мы заметили бы его раньше, не будь вокруг такой пасмурной погоды и дождя, поливающего половину земли вокруг.

— Это… — шепчет Никодим в благоговейном трепете. — Это Стародум?

— Так и есть, — отвечает Веда. — Он поднялся из земли.

У нас в селе давно ходила легенда, что крепость старого удельного князя ушла под землю во время сражения с армией безумца, и что однажды она поднимется на поверхность, но никто из молодого поколения в такое не верил. Это уж слишком походило на байку наших родителей. Старики вечно любят всё сочинять и приукрашивать.

Я много раз бывал на этом месте и видел лишь голую землю. Ни следа крепости, а теперь…

Величественное, исполинское строение, от которого дух захватывает.

Никто не говорил, что Стародум был таким большим. Его описывали как маленькую крепость, вдвое меньше Ярого острога, с более тонкими стенами, с меньшим количеством внутренних сооружений.

Сейчас же перед нами возвышается строение полностью из камня. Основание замка шириной с сучий Новгород, тянется вверх, выше облаков. Вокруг него множество строений поменьше, а ещё дальше — неровный круг крепостных стен. То есть осаждающим не только нужно пробраться за стены, но ещё и сам замок атаковать, что выглядит той ещё задачей. Две линии обороны.

Жду не дождусь, когда настанет ясная погода, чтобы увидеть это великолепие во всей красе.

— Э… — тянет Никодим, вглядываясь на внутреннюю территорию крепости. — Это люди безумца?

— Похоже, на то, — говорю. — Если только глаза не подводят нас обоих.

Оказалось, что все врата крепости открыты, а внутри ходят черномасочные уроды и регулярные воины со всей Новгородской земли. Тысяч пять человек из армии безумца. Все жители Вещего сидят на земле, окружённые вооружённой охраной со всех сторон как пленники. Кажется, мы всё-таки опоздали.