Стародум

Игнатий накладывает руки мне на спину, на голову. Особенно долго занимается правой ступнёй со сломанными пальцами. Я — крещёный, поэтому на мне его лечение отражается лучше.

Наконец-то наше длинное путешествие окончено.

Я позволяю себе опуститься на землю рядом с девушкой и немного расслабиться. Но ненадолго, поскольку скоро сюда явится сам князь. Много дней назад мы выступили к Ярому острогу, чтобы спасти пленников, которых должны были увести к безумцу, но вместо этого сами отправились в Новгород, чтобы убить его. План провалился и теперь мы здесь, проиграли почти со всех сторон.

Чувствую смертельную усталость, давящую на плечи.

Даже не помню, когда я последний раз спал.

— Что это вообще за место? — спрашиваю у Волибора. — Как оно тут оказалось?

— Очень просто, дружище…

Кажется, у мужчины превосходное настроение, несмотря на то, что мы все — пленники.

— Много лет назад бывший удельный князь оживил Стародум. Он ушёл под землю и всё это время рос, вбирая в себя камни и дерево. А теперь посмотри на него! Большой, красивый!

— Как они вообще пробрались в крепость? Почему все врата открыты?

— Мы с вещинцами не успели добраться до ворот раньше армии безумца. Они проникли сюда вместе с нами. Но ты не думай, что они победили.

Волибор наклоняется поближе с ехидной улыбкой.

— Стародум — на самом деле живое существо. Примерно как Веда. Горислав Лютогостович оживил его, используя редчайший осколок силы. Замок и окружающие стены могут открывать и закрывать двери самостоятельно, превращать лестницы в гладкие спуски, путать коридоры, заставляя незваных гостей бродить по кругу. Понимаешь, к чему я?

— Пока нет…

— Армия безумца сейчас заперта в стенах крепости. Если они прикончат всех нас — Стародум превратит это место в тюрьму. Они никак не смогут выйти наружу и все умрут тут от голода!

— Но мы ведь тоже здесь. Значит мы все умрём вместе.

— Я уверен, что всё закончится хорошо, — заверяет Волибор. — Я уверен, что мы покромсаем всю армию безумца на куски.

— Ты шутишь? Ты на самом деле говоришь о сражении? Их тут несколько тысяч человек, а нас сколько? Тридцать старых воинов?

— Не спеши оценивать кого больше. Знаешь, почему много лет назад Стародум пал?

— Конечно знаю, — говорю. — Наступила эпоха безумия, Юрий и Мартын захватили и суздальское, и новгородское. Не будь они такими болванами, Смоленск с Полоцком тоже оказались бы под ними. Чёрт, да они бы до Чернигова дошли, если бы не схлестнулись на Волге, как идиоты.

— Это не всё. Они захватили Стародум, поскольку смогли отрезать нас от арсенала. Куклы безумца проникли в крепость ещё до начала осады, и отрезали защитников от кладовых. Они сожгли несколько зданий и не дали нам добраться до сокровищницы. Если бы у нас был к ней доступ, эти придурки никогда бы не захватили крепость. Но она всё ещё цела и ждёт нас.

— Это я знаю, — говорю. — Веда рассказала, что где-то под землёй есть сокровищница.

— Если мы доберёмся до неё — то всё, мы победили. Горислав двадцать лет назад проиграл, поскольку защитники не смогли пробраться в неё.

— Что в ней? В этой сокровищнице?

— Оружие, дружище, — с удовольствием покачивая головой, отвечает Волибор. — Такое же, как Веда, но больше. Сотни. И духовные доспехи, которые не пробить никаким оружием, кроме духовного. И всякие вещи, о которых даже я не знаю.

Сотни духовных клинков? Это же оружие, способное победить любую армию! Если бы мы в лесу сражались со всадниками не одним духовным мечом, а тремя, от противников осталась бы только куча тел, порубленных на куски.

— Ну да, осталось только подняться на ноги и дойти до сокровищницы, — говорю. — Уверен, люди безумца нас пропустят…

— Посмотрим, как они поведут себя через несколько дней, когда их желудки начнут урчать от голода.

Только мы упомянули безумца, как появляется он сам. Худой силуэт князя Новгородского появляется между копейщиками. Второй раз мы с ним видимся и второй раз это происходит ночью.

Сегодня он выглядит намного более величественно: на нём больше не тонкий кафтан для похода в туалет, а богато украшенный сюртук, пояс, шапка. Только смотрится всё это по-прежнему нелепо на его сутулом теле. Довольная улыбка озаряет его лицо, но она не вяжется с маленькими, беспокойными глазками.

Даже сейчас, в окружении тысяч подчинённых, он постоянно озирается по сторонам, словно ищет врагов. Не может расслабиться, что-то подозревает, ожидает предательства и удара в спину.

Позади него стоит личный воитель и защитник — здоровенный мужчина с вытянутым лицом и шрамами, прорезающими русые волосы. Этот человек неотрывно глядит на Волибора, а Волибор на него. Эти двое знакомы? Почему я не удивлён?

— Снова ты! — заявляет безумец, сплюнув на землю. — И живой…

— Живой, — говорю.

— Ну, это не надолго. Взять этого скота.

Несколько людей в чёрных масках тут же меня хватают, выводят вперёд и опускают на колени. Светозару волокут за ноги по земле.

— Да, неплохо вас поколотила погоня, — произносит безумец, удовлетворённый несчастным видом девушки. — Но я немного удивлён, что вы вообще ушли. Что это был за конь, на котором вы сюда прилетели?

— Вихробой. Перун дал нам его за хорошую битву.

— Неплохо для каких-то выродков. Но вы всё равно не смогли обогнать мою колымагу, запряжённую призрачными лошадями.

Безумец подходит очень близко, заглядывает в глаза, от него воняет гнилой капустой.

— Хочешь знать, почему я выжил после нашей встречи?

Никодим бы на моём месте ответил что-то вроде «потому что ты — коровья лепёшка, она не сдохнет даже если её разделить на две части». Я же не собираюсь злить человека, который может отнять мою жизнь по щелчку пальца. Когда нужно, я вполне могу вести себя подобострастно, и даже ползать на коленях. Удар надо наносить тогда, когда знаешь, что он будет смертельным.

— Почему? — спрашиваю.

— Потому что ты — всего лишь человек, а я — высшее существо. Такой как ты не может убить меня. Это невозможно. Понимаешь?

Киваю в согласии.

Если спросить меня, то высшее существо — тот здоровяк за спиной безумца. Среди присутствующих не найдётся никого, кто мог бы сравниться с ним в росте. Но раз безумец хочет потешить своё самолюбие — пожалуйста. У каждого человека есть на это право. Кто я такой, чтобы ему мешать.

— Вздёрнуть его! — командует князь.