Старшая ветвь
Шрифт:
— Я сделаю, как вы просите, Александр Васильевич, — помедлив, ответил Зотов. — Знаете, я хочу извиниться перед вами. Вы были правы, когда обратились ко мне за помощью. Ваш дар снова вас не подвел. Эти разногласия по поводу магического ритуала немного выбили меня из колеи. Возможно, я был слишком резок. Предлагаю все забыть и снова работать вместе, как мы работали до этого.
— Рад это слышать, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — И с удовольствием принимаю ваше предложение.
Напоследок я послал зов Игнату.
— Вы никак все дела закончили, ваше сиятельство? —
— К сожалению, мне придется немного задержаться, Игнат, — расстроил я старика. — Так что вы с Прасковьей Ивановной пока можете отдыхать.
— Сложное дело? — опечалился Игнат.
— Скорее, интересное, — ответил я. — Кстати, прими мою благодарность за ром. Он здорово пригодился.
— Вот видите, — обрадовался старик. — Я же говорил, что ром на море — первое дело!
Тем временем ворон устал ждать, пока я закончу переговоры. Он нетерпеливо прохаживался взад и вперед по склону оврага.
Краем глаза я следил за птицей, не переставая удивляться тому, что она совершенно не боится человека. То есть, меня.
Когда я подошел к могиле, ворон не улетел. Отскочил на пару шагов и принялся внимательно наблюдать за мной. Я воткнул рядом с курганом жердь, которой ворочал камни, и глубоко вдавил её в мягкую лесную землю.
— Хоть какая-то примета, — объяснил я ворону. — Что ж, вот и настало твое время, волшебная птица. Прояви свои магические способности и выведи меня обратно к человеческому жилью.
Ворон словно только этого и ждал. Захлопав крыльями, он взлетел на ближайшую сосну и оглянулся на меня.
— Только постарайся вести так, чтобы я запомнил дорогу, — добавил я. — Мне ведь еще сюда возвращаться. Не уверен, что ты захочешь постоянно работать проводником.
Ворон тихо и протяжно каркнул, словно соглашаясь со мной, а потом сделал то, чего я совершенно от него не ожидал. Слетев с ветки, он уселся на землю буквально в шаге от меня и пристально посмотрел на меня блестящим глазом.
Я ощутил в груди мягкий толчок магического дара. Повинуясь его сигналу, посмотрел в глаза ворона. Голова мгновенно закружилась.
В какой-то момент я понял, что смотрю не на птицу, а вижу свое собственное растерянное лицо. Часть моего сознания каким-то образом переместилась в ворона, и теперь я видел себя его глазами. Стоило мне осознать это, как ворон взмахнул крыльями и взмыл в небо над Сосновским лесом.
Мимо промелькнули макушки сосен. Голова снова закружилась. Я поймал себя на мысли, что опасаюсь упасть с такой высоты. Эта мысль показалась мне настолько смешной и нелепой, что я расхохотался. И почти сразу пришло ощущение свободы.
Внизу колыхалось колючее зеленое море. Ворон медленно летел над самыми макушками сосен. Я чувствовал, как ветер треплет его оперение. От сосен ложились на землю короткие прямые тени.
— Поднимись чуть выше, — попросил я ворона. — Я хочу увидеть окрестности.
Ворон послушно поднялся выше. Деревья внизу стали совсем маленькими. Я увидел темную складку глубокого оврага. Она тянулась через лес, словно старый шрам, и выходила прямо к недавно расчищенной просеке.
А просека, в свою очередь, вела к озеру, которое блестело на горизонте. До него было верст пять или шесть. Два часа ходьбы спокойным шагом, не больше. К тому же просека стороной обходила болото, через которое ворон привел меня к старой могиле.— Получается, мы могли добраться до нужного места по твердой земле, — усмехнулся я. — Вовсе не обязательно было пробираться через трясину.
И стал глядеть вниз, запоминая дорогу.
Когда я уже начал привыкать к ощущению полета, ворон оглушительно каркнул. Голова у меня снова закружилась.
Придя в себя, я обнаружил, что сижу на земле, прислонившись спиной к сосновому стволу. Удивленно поднял голову и увидел высоко в небе едва заметную черную точку. Магический дар в груди встрепенулся в последний раз и окончательно успокоился.
— Кажется, это какая-то способность природной магии, — пробормотал я, поднимаясь с земли. — Надо будет уточнить у Анны Владимировны.
Идя вдоль оврага в сторону просеки, я почувствовал, как лесная тишина передо мной уплотнилась, а потом лопнула с едва слышным звуком, похожим на звон тонкого стекла. Это я пересек магическую границу, которая окружала сердце Сосновского леса.
И почти сразу пришел зов от Никиты Михайловича.
— Мы только что встретились с адвокатом Стригаловым, — сообщил он. — Николай Сосновский получил письмо.
— Что же пишет покойный граф? — поинтересовался я.
— Не знаю, — коротко ответил Зотов. — Я запретил Сосновскому вскрывать письмо в присутствии адвоката. Мы сейчас выезжаем к вам. Вместе и почитаем.
Глава 10
К дому Брусницына я подошел часа через полтора. Все это время ворон кружил над моей головой. Убедившись, что я добрался до берега озера, он пронзительно каркнул на прощание и полетел в сторону леса.
Брусницын готовил обед. В кастрюле на жаровне кипела картошка, а лесничий деревянной лопаткой помешивал на сковороде шипящие грибы. Пахло в кухне так, что я поневоле проглотил слюну.
— В лесу гуляли, Александр Васильевич? — не оборачиваясь, спросил Брусницын.
— В лесу, — ответил я. — Не стал вас дожидаться, не хотел терять время. Извините, если заставил поволноваться.
— Я не волновался, — возразил Брусницын, помешивая жаркое. — Лес вас принял, значит, он вас не обидит. Что-нибудь нашли?
— Кое-что, — ответил я. — Скажите, вы знаете в лесу такой глубокий овраг? Он еще идет вправо от просеки, параллельно озеру.
Брусницын снял сковороду с огня и отставил ее в сторону. Затем повернулся ко мне.
— Знаю, — сказал он.
— Я прогулялся вдоль этого оврага, — улыбнулся я. — Видел там любопытную кучу камней. Камни очень старые, но сами они не могли скатиться со склона. Кто-то их собрал. Мне показалось, что это похоже на могилу.
— Я знаю это место, — кивнул Брусницын, и пристально поглядел на меня. — Значит, лес подпустил вас к своему сердцу?
— Выходит, что так, — не стал скрывать я. — Скажите, вы никогда не пытались узнать, что там под камнями?
— Нет, — покачал головой Брусницын. — Это не мое дело. Я стараюсь как можно меньше тревожить лес.