Старшая ветвь

А про себя подумал, что дед обладает каким-то сверхъестественным чутьем. Невообразимым образом он чувствует то, что со мной происходит.

— Ты сейчас в Сосновском лесу? — спросил дед.

— Именно так, — ответил я.

— Тогда, тем более, ты должен знать. Купец Порфирьев официально отказался продавать нам корабельный лес. Он только что уведомил меня об этом письмом. Кроме того, купец хочет обвинить наш род в нарушении границ частной собственности и грозится заявить в полицию, если ты немедленно не покинешь Сосновский лес.

— Ничего себе, — удивился я, — купец решил поссориться с родом Воронцовых? Это необычно.

— Да, это смелый поступок с его стороны, — согласился Игорь Владимирович, — и безрассудный.

— Но он в своем праве и может доставить тебе определенные неприятности.

— Вряд ли, — сказал я. — Я нахожусь здесь по разрешению Его Величества, только это между нами.

— Конечно, — подтвердил Игорь Владимирович.

— Кроме того, со мной начальник Тайной службы, — продолжил я.

— Это меняет дело, — с облегчением сказал дед.

Помолчал и спросил:

— Саша, у тебя точно все в порядке?

Нет, чутье у Игоря Владимировича все-таки феноменальное.

— Все хорошо, — ответил я. — Были некоторые сложности, но мы уже с ними справились.

— Будь осторожен, — предупредил меня дед.

— Разумеется, — пообещал я, — вы тоже сильно не переживайте. Скоро я вернусь в столицу и что-нибудь придумаю с поставками леса.

— Ни в коем случае, — ответил Игорь Владимирович, — я не хотел бы взваливать на тебя еще и это. Заканчивай свое расследование, а с поставками леса я разберусь сам.

Никита Михайлович внимательно смотрел на меня. Он догадался, что я с кем-то разговариваю.

— Игорь Владимирович только что прислал мне зов, — сказал я Зотову, когда закончил разговор с дедом. — Купец Порфирьев отказался с нами сотрудничать. Он больше не хочет поставлять нам корабельный лес.

— Одно к одному, — кивнул Зотов. — Помните, Александр Васильевич, кухарка упоминала, что управляющий уехал в столицу, и не куда-нибудь, а именно к купцу Порфирьеву. Значит, они связаны между собой? Как вы считаете, господин Тайновидец, этот купец Порфирьев может оказаться нашим темным магом?

Честно говоря, я сомневался в этом, но сейчас нельзя было упускать никакую возможность.

— Все может быть, Никита Михайлович, — сказал я. — В любом случае, с купцом стоит пообщаться.

Кажется, Николай Сосновский слышал наш разговор. Возможно, на него повлияла неожиданная смерть управляющего или пожар в лесу, но молодой граф вдруг взорвался.

— Я уезжаю в столицу, — ни к кому не обращаясь, громко сказал он. — Не хочу больше иметь ничего общего с этим лесом. Если я здесь не нужен, то и мне ничего не нужно.

Он резко повернулся ко мне.

— Саша, я отказываюсь продолжать это расследование. Дальше разбирайтесь сами.

Затем Николай перевел взгляд на Брусницына. — Я официально отказываюсь от прав на Сосновский лес в вашу пользу. С господином Порфирьевым вы разберетесь без меня, а мне, пожалуй, стоит начать новую жизнь.

— У тебя будет возможность сделать это в Храме Путей, — удивленно напомнил я.

— Спасибо за предложение, — холодно кивнул Сосновский. — Я подумаю.

Он круто развернулся и пошел в сторону опушки. Я сделал шаг, чтобы догнать его, но Никита Михайлович меня остановил.

— Не стоит, Александр Васильевич, — негромко сказал он. — Пусть господин Сосновский решает сам.

— Вы правы, — с сожалением кивнул я.

— Нет, это неправильно, — неожиданно сказал Брусницын.

Мы удивленно посмотрели на него, но он уже торопился вслед за Сосновским.

— Николай Дмитриевич, — крикнул Брусницын, — остановитесь. Давайте поговорим.

Сосновский, не оборачиваясь, ускорил шаг. Брусницын почти бежал за ним.

Неожиданно налетел резкий порыв ветра. Я услышал громкий треск дерева и увидел, что обугленная сосна медленно наклоняется.

Изувеченное огнем дерево не устояло и теперь падало на Сосновского.

Николай тоже услышал треск. Он остановился и испуганно оглянулся — сосна валилась прямо на него.

Но Брусницын успел мгновением раньше. Подбежав к Николаю, он изо всех сил толкнул его в спину. Николай отлетел в сторону, а дерево своей макушкой рухнуло прямо на Петра и придавило его к земле.

На секунду мы замерли, потом наперегонки помчались к Брусницыну.

— Нужно оттащить дерево, — крикнул Никита Михайлович.

Мы схватились за ветки, но дерево оказалось слишком тяжелым, мы не смогли даже приподнять его.

— Я его вижу, — сказал Леонид Францевич. — Кажется, ствол его не задел, но ветки прижали к земле. Мы не сможем его вытащить.

— Отойдите, — вдруг громко произнес Сосновский. — Все отойдите в сторону!

Его голос звенел от напряжения.

— Что вы собираетесь делать? — нахмурился Никита Михайлович.

— Отойдите! — повелительно повторил Николай.

Мы отошли на шаг.

Николай Сосновский вытянул руки перед собой и закрыл глаза. Я увидел, как его лицо покраснело от напряжения, на шее вздулись толстые жилы.

— Магия природы, — пробормотал Зотов, — но это запрещённая ступень. Когда Сосновский успел ею овладеть?

Никита Михайлович шагнул к Сосновскому и тут же остановился.

— Чёрт с ним, пусть! Потом разберемся.

Николай Сосновский медленно, с огромным усилием поднимал руки перед собой.

Я увидел, что ветки упавшей сосны начинают шевелиться. Вот они напряглись и уперлись в землю. Сосна еле заметно сдвинулась, как будто она ожила. Затем дерево приподнялось, опираясь ветками о землю.

Оно поднималось медленно, как будто из последних сил.

— Вытаскиваем Брусницына, — скомандовал Никита Михайлович.

Он бесстрашно поднырнул под ветки, не опасаясь, что дерево упадет и придавит его тоже.

Мы вместе вытащили Петра Брусницына из-под дерева.

Тут же Сосновский в изнеможении опустил руки. Сосна рухнула и замерла.

Мы оттащили лесничего в сторону. На его затылке был глубокий порез. Волосы слиплись от крови. Он потерял сознание. Правая рука была неестественно вывернута, но я не мог разобрать, перелом это или просто вывих.