Стихи

1978

ЗЕМНЫЕ СНЫ

Когда погаснет к ночи свет дневной, когда заря уйдёт в края иные, — земные сны овладевают мной, бессвязные, случайные, земные… События вершатся наобум, ползут по швам обыденные связи, и бесконтрольный полуночный ум живёт, освободившийся от яви! Всё по-иному: смысл земных потерь и радостей — всё по другим законам! Сожмётся сердце — сорвалась форель, тугой бамбук ломается со звоном! Приходишь ты, а может быть — не ты, но помню, помню, что целую руку… Смешно сказать — являются мечты, и я о них рассказываю другу. Земные сны… Блаженство… Тишина… Блестящий снег… Орлы в слепящем зное… А может быть, оправдано сполна моё существование земное? Земные сны… Я в них совсем не тот, как бы двойник, себя от всех таящий, проснусь — а на висках холодный пот: так кто из нас двоих не настоящий? Земные сны… Я знаю наяву, что в этом мире навсегда, что бренно. В разгаре ночь. Я празднично живу — две жизни, две судьбы одновременно.

1969

" Азия! "

Азия! Звёзды твои страшной своей красотою путали мысли мои в час приближенья к покою. В мертвенном Млечном огне плыли вершины Алтая, и приходили ко мне строки, меня потрясая. От голубого огня плавились тёмные дали… Сколько прозрений меня в эти часы окружали! И уплывали к утру… Думаю, что и поныне кружат они на ветру где-нибудь в Чуйской долине.

1969

" Этот город никак не уснёт, "

Этот город никак не уснёт, не приляжет, не угомонится. То на стыках трамвай громыхнёт, то машина со свистом промчится. Этот мир не смирится никак: то и дело несутся из мрака и опять исчезают во мрак то гитара, то песня, то драка. Отступает дневная жара, но от мыслей о жизни не спится, — как-нибудь дотянуть до утра, как-нибудь до рассвета забыться. До мгновенья, когда в небесах тонкой лентой сверкнёт позолота, чтобы высветить в милых чертах беззащитное, детское что-то…

1968

" Когда светила на небо взошли — "

Когда светила на небо взошли — созвездья Скорпиона или Девы, мы свой костёр под дубом разожгли, и пламя зашумело, загудело. И вдруг перемигнулись два огня — небесный пламень, недоступный, вечный, и огонёк, что около меня, мой собственный, конечный, быстротечный. Какой простор для жизни, для зверья! Кричит ночная птица, плещет щука… У всех судьба. У каждого своя, и у тебя, моё ночное чудо. Смотри, что ты наделал, золотой, — тень от меня среди ночного мрака качается лохматой головой почти у края чёрного оврага. Я упаду на землю до зари, приснится сон, как будто бы летаешь… А ты гори, мой маленький, гори и радуйся, покамест не устанешь.

1968

" Не торопиться. Растянуть "

Не торопиться. Растянуть тоску о жизни до предела. Пускай она раздвинет грудь, чтобы почувствовать: созрела. Внезапно появиться там, на старой улице, — а где же? — где воробьёв апрельский гам, где переплёты тёмных рам всё те же… Неужели те же? И неожиданно в ответ услышать грохот ледолома, узнать, что человека нет, увидеть — не хватает дома. Как пьянице, пройти, стыдясь углов, калиток, огородов, и вдруг понять: пропала связь, не надо лишних разговоров. Иди не узнанный людьми, с сознаньем бесполезной воли, чтоб неожиданно к любви прибавить каплю сладкой боли.

1967

" Смирись. Люби меня таким, "

Смирись. Люби меня таким, какой ни есть. Другим не буду. Опять друг друга не щадим, необходимые друг другу. Ты женщина. Ты петь должна у очага над колыбелью. А мне законченность страшна, и завершённость пахнет смертью. Я этот запах не люблю. Я лучше посмотрю с порога вслед молодому журавлю: какая вольная дорога! А он в насмешку надо мной, как будто бы тебе в угоду, летит к родимому болоту, иначе говоря — домой.

1967

" Всё не высказать, всех не обнять, "

Всё не высказать, всех не обнять, потому-то я понял отныне, — чтоб чужих и неблизких понять, хоть родных надо сделать родными. Но как будто мы любим родных! Впрочем, любим, но странной любовью: болен ею лишь тот, кто приник в час прощанья хоть раз к изголовью. Что любил? Бормотанье реки, уходящего времени вздохи, приближенье привычной тоски, да касание милой руки, да какие-то вечные строки. Всё? Едва ли. Склоняясь ко сну, глядя пристально в небо ночное, вспомню всё, что ушло в глубину и пускай остаётся в покое.

1967

" Умирающий медленный мир "

Умирающий медленный мир нежных речек, зелёных опушек, ты меня породил и вскормил, научил предсказаньям кукушек. Как спалось на весенней земле! Рухнешь в травы и спишь на здоровье, и летаешь, как птица, во сне, положив кулаки в изголовье… Четверть века — всего-то прошло, только время ничуть не дремало, — ты подумай, как нас обожгло, обработало как, обтесало! Всё случилось в назначенный срок. Жизнь работает неутомимо, и её огнедышащий вздох то и дело проносится мимо.

1967

" Эти кручи, и эти поля, "

Эти кручи, и эти поля, и грачей сумасшедшая стая, и дорога — ну, словом, земля — не какая-нибудь, а родная. Неожиданно сузился мир, так внезапно, что я растерялся. Неожиданно сузился мир, а недавно ещё — расширялся! И грачи, подтверждая родство, надо мной без умолку кричали всё о том, что превыше всего голос крови в минуту печали.

1967

" Я на днях случайно прочитал "

Я на днях случайно прочитал книжку невеликого поэта. Где-то под Ростовом он упал, захлебнулся кровью и не встал и не видел, как пришла победа. Но отвага гению сродни, но подобно смерти откровенье, и стоит, как церковь на крови, каждое его стихотворенье. Вот и мне когда-нибудь упасть, подтвердить своей судьбою строчку, захлебнуться и поставить точку — значит, жизнь и вправду удалась.

1964

" Не верю, чтобы подошла "

Не верю, чтобы подошла так быстро жизнь моя к пределу! Опять мытарствует душа и не даёт покоя телу. Всё гонит по свету… Куда? Зачем я стал себе несносен? Не может быть, не навсегда я разлюбил весну и осень. Не может быть! Я возвращусь к началу, к утреннему свету, и удивлюсь цветам и снегу, и прежним смехом рассмеюсь!