Страх
Шрифт:
Она с визгом прыгнула между продуктовыми прилавками. Кажется, она что-то выкрикнула. То ли "Помогите!", то ли "Убивают!", но ярость оглушила Тулаева. Женщину, за которой он гнался, никто из встречных даже не думал остановить, и оттого вся огромная, странная "лужа" показалась ему чем-то вражеским, неприветливым. Он будто бы гнался не за воровкой, а за всей "лужей", и "лужа" очень не хотела, чтобы ее догнали как воровку.
Тулаев тоже бросился между прилавков, ударил боком что-то твердое и горячее, и оно рухнуло на землю. В ухо ворвались истеричные визг, мат и автоматная очередь лопающихся бутылок. Но для Тулаева
– Во-от... о-ох... и все-о...о-ох, - не мог Тулаев сбить одышку. Во-от и... до... допрыгалась...
– Што... што вы хотите от меня?
– колыхалась и колыхалась могучая грудь женщины.
– Я... я...
– Помолчи, - прошипел ей в ухо сержант.
– Ты задержана органами милиции для выяснения твоей личности. Предъяви документ.
– Какой до... Товарищ милиционер, я - торговка. Идемте к моему хозяину. Он покажет мой паспорт. Я...
– Ти что, хюлиган, наделаль?!
– ударил в спину Тулаеву окрик.
– Ти пилов раскидаль, ти пиво разбиль бутылька многа, ты шеншина мой на зэмлю...
– А тебе что надо?!
– гаркнул сержант так, что хозяин продуктового лотка, лысый азербайджанец с черно-седой щеткой небритых волос на толстом лице, замер и перевел взгляд с Тулаева на него.
В свободной руке сержанта чернела рация. Для азербайджанца она была как голова удава для кролика. Он испуганно посмотрел на нее красными глазами, вздохнул и начал пятиться, выставив перед собой ладони.
– Никакой прытэнзий нэту, товарыш нашальник! Твоя воровка ловиль, моя не мешай!
– Я не воровка!
– дернулась под рукой сержанта женщина.
Он бесцеремонно вскинул ладонь выше, обжал ею левую грудь арестованной и прошипел в ухо:
– Будешь дрыгаться, ночь в камере обеспечена. Хочешь всю дежурную смену ночью обслужить?
Женщина обмякла, словно шарик, который прокололи. Она сразу стала ниже ростом, худее и старее.
– У нас есть улики, что вы дважды обворовали граждан на...
– Тулаев забыл название улицы, на которой было совершено ограбление инкассаторов, но вспомнить так и не успел.
– Пацаны, у вас какие претензии?
– откуда-то из-под земли вырос амбал.
Если ростом он выглядел чуть ниже Миуса, то мускулы под майкой у него бугрились в сто раз покруче. Даже сержант опал с лица. Пистолет он с собой не захватил, а без "ствола" он ничего не стоил рядом с таким здоровяком. У него осталось лишь одно оружие, и он воспользовался им.
– Твоя телка засветилась!
– нагло выкрикнул он.
– У полковника на нее такой криминал, что и ты вспотеешь!
Амбал хмуро посмотрел на "полковника" Тулаева и как-то сразу сдался.
– Пойдем поговорим, - кивнул он за ближайшее дерево.
Они отошли на несколько шагов, и здоровяк, уперевшись лапотой-ладонью в пыльный ствол, с чувством собственного превосходства произнес:
– Начальник, я правила знаю. Она, что, тебя грабанула?
– Нет, не меня, - пытаясь наполнить голос таким же достоинством, ответил Тулаев.
– Твоя подружка вытащила важные документы из кармана... моего брата. Этот факт зафиксирован киносъемкой...
–
Чо, в натуре, что ли?– не поверил амбал.
Он никогда не думал, что "щипачей" будут ловить с видеокамерами. И от того, что это узнал, стал нервно тереть пальцами шею, что делал лишь в минуты сильнейших расстройств.
– По правде, а не в натуре, - ответил Тулаев.
– Я куплю у тебя кассету.
– А документы? Куда вы их дели?
– Где это было?
Тулаев все-таки вспомнил название улицы.
– А-а, это где пацаны инкассаторов заломили?
– спросил здоровяк.
– Да. Именно там. А брат стоял на той стороне дороги. Твоя подруга обокрала сначала женщину, а потом его.
– Н-не помню, - просипел он, уменьшив морщиной лоб.
– Скажи своему орлу, чтоб мою пацанку привел.
Тулаев позвал их. Сержант освободил ладонь с груди, но все еще крепо держал девицу за руку. Он уже спланировал ее на ночь в камере, а этот странный "полковник" мог отобрать трофей.
– Тут это... ну, тогда, на шухере, что ломовики с инкассаторами сварганили, ты это... чего у мужика взяла?
– еле спросил здоровяк.
– Какого муж-жика?.. Я - торговка...
– Да не туфти! У них хомут против тебя есть. На кино тебя сварганили. Врубилась? Это ж как удар ниже пейджера!
Глаза женщины стали набухать слезами. Она хотела что-то ответить, но не могла. Хладнокровие, с которым она уже больше года таскала кошельки из сумок, осталось во всех этих кошельках, и она безуспешно пыталась вернуть его себе.
– Ну-у, вспомнила? Базарь шустрее, нам до хазы пора топать.
На шее здоровяка под пальцами черной спичкой каталась грязь. А свободный кулак все поигрывал и поигрывал костяшками пальцев. Скорее всего, амбал частенько применял в воспитательной работе со своими "щипачками" мордобой и очередной сеанс, видимо, с трудом переносил на более позднее время.
– Я-а... Я-а ника-во-а...
– Тебе что хозяин сказал?!
– не сдержался Тулаев.
– Где
те документы, что ты вытянула из кармана... брата?!
– Там... там... не документы вовсе... там... кошелечек... вот... и чуть-чуть денег.. Да-да, совсем чуть-чуть, и... билет на... на... по... поезд...
– И все?
– разочарованно спросил Тулаев.
– Все!.. Вот совершенно все!..
– Где этот билет?
– Я-а... я-а...
– она жалобно посмотрела на скатавшего на
шее уже не спичку, а черный карандаш амбала и все-таки сказала: - Я-а выкинула его... Зачем он мне?..
– Куда был билет?
Вопрос Тулаева заставил амбала удивленно нахмурить брови. Получалось так, что этот "полковник" даже не знал, что за документы пропали у брата. И вообще, какой же это документ - железнодорожный билет?
– Так ты это...
– хотел амбал овеществить свое сомнение в вопрос, но слова как-то не складывались.
– Билет?
– дернулось лицо женщины.
– А-а, вспомнила: в Мурманск билет!..
– Не врешь?
– влез сержант.
Его и без того уже игнорировали в беседе, хотя из всех стоящих лишь он имел право вести допросы.
– Миленький, точно в Мурманск! У меня там тетка живет. Я
как билет развернула, ну, про Мурманск увидела, так тетку и вспомнила. Она меня все к себе зовет. У них...