Страшные Соломоновы острова

Я вышел на улицу и огляделся. Через машину шикарная "вольвуха" с кугелевским полуприцепом-тентом подмигивала лампочками верхних и нижних габаритов и басовито урчала прогретым двигателем. Ее хозяин хлопотал у кабины, выбивая коврик об колесо. Я подошел.

– Привет, коллега. Далеко едешь?

Водила окинул меня цепким внимательным взглядом и протянул руку.

– Ну, еду. А тебе чего?
– неторопливо ответил он.

– Да так, интересуюсь. По ТИРу или поближе?

В глазах собеседника мелькнул огонек интереса. Он слегка оживился.

– В Скопье. А ты чего, из наших что ли?

Я кивнул и продолжил.

– Ну, понятно. А в Македонию как ходят сейчас, через Каменичку или другую дорогу замастырили? Я-то давно там не был.

Водила ухмыльнулся и подмигнул мне ушлым глазом.

– Ладно. Считай - обнюхались. Говори, чего надо и не дави на клитор. Не расчувствуюсь.

Я, сдаваясь, пожал плечами.

– Да мне бы в Питер по-тихому. Выручишь?

Мужик нейтрально хмыкнул.

– Да какие проблемы? Прыгай. Через десять минут покатим.

Мне пришлось изобразить легкую досаду.

– Да понимаешь, четверо нас. И светиться нежелательно. По деньгам договоримся. Тебя как величать, кстати? Я - Витек.

Водила озабоченно сдвинул брови.

– Егор. Ну и куда я вас засуну?
– уловив мою скептическую усмешку, он поморщился.
– Ты не хмылься. Ну ясен пень, одного на верхний спальник, двое валетом на нижнем и один на седухе. А с гайцами как разбираться?

Я скорчил понимающую рожу.

– А к тебе часто гайцы в кабину жало суют? Давай так договоримся. Я тебе подкину и на гайцов, а ежели нас прихватят, мы просто сойдем, и ты, отстегнув сколько надо, покатишь себе дальше в одиночестве. Лады?

Егор помялся.

– А догонялок с пальбой-стрельбой по дороге не случится? Мне-то все эти страсти, сам понимаешь...

Я, чуя победу, хлопнул его по плечу.

– Его-ор... Ну чего ты, в самом деле? Девяностые штоль? Ну да, не хочется нам сейчас пылить. Ну, так фишка легла, понимаешь? Чего теперь, все свои проблемы вываливать? Оно тебе надо?

Егор решился.

– Ладно, братан, выручу. А денег-то у тебя на "договориться" хватит?

Я засмеялся.

– А ты озвучь, я послушаю.

Егор задумался.

– Левого по-любому не взял бы. А ты вроде как свой. Но и дельце, чует моя жопа - деликатное. Короче, по пятере с носа плюс пятеру на гайца. Если проскакиваем - она мой бонус. По рукам?

Я не сдерживаясь заржал и хлопнул его по клешне.

– Ну, ты ухарь. Второй рейс между делом рубишь?

– Не мы такие - жизнь такая, - пробурчал дальнобойный философ.
– Я сейчас в кабине приберусь, и через пяток минут подгребайте.

Я пошел к "Ниве".

– Все путем, договорился. Сейчас бы с пепелацем определиться, и ажур. Уж больно его в лесу бросать неохота.

Димыч тоскливо согласился. Бросать свою ласточку где ни попадя ему явно не улыбалось. Я ободряюще улыбнулся.

– Тут шиномонтажка живая. Есть мысль. Сколько денег собрали, давайте.

Димыч протянул мне солидную котлету рублей, три пятисотки енотами и ворох кредиток. Еврики и кредитки я вернул и, засунув котлету в карман, направился к будке шиномонтажа. Сонный пацанчик ежился у открытой двери, смоля сигаретку.

– Привет, братан, - широко улыбаясь, поздоровкался я.
– Ты что ли тут хозяин?

– Ну, я. А чего надо-то?
– душераздирающе зевнул он мне в глаза, продемонстрировав отвратительную квалификацию местных стоматологов.

– Да думаю, кому бы денег дать?
– простецки изложил я суть дела.

– Ну, мне дай, раз уж так карман жмут, - уже осмысленнее уставился на меня король балансировки.

Я посерьезнел.

– Тут дело такое. "Нива" моя чего-то ехать не хочет. А ехать надо, и срочно. Сегодня в Выборге надо быть по-любому. Так-то добраться не проблема, но машинку пристроить на день-два хотелось бы в надежные руки. Непростая машинка, сам увидишь. Да и барахла полный салон. Ну как, порешаем?

Парнишка уже по-взрослому оживился.

– Так ставь ко мне. Вон, за контейнером "Опель" чахнет под тентом, к нему и ставь. Пятихатку в день потянешь?

Я задумчиво покачал головой.

– Я же говорю - непростая машинка, и барахло из салона светится.

– Да не проблема, - засуетился парень.
– Хочешь, с "Опеля" тентик скинем и твою тачку накроем? Еще пятихатку накинешь, и все. Годится?

Я кивнул, озабочено подвигал бровями, добавил:

– А у тебя есть какие-нибудь документы? Сам понимаешь... Хотелось бы без палева.

– Ну, права есть. Пойдет?

– Годится. Сейчас подъеду, - и я метнулся к "Ниве".

– Так, народ. В темпе вальса выгружаемся, все барахло из корзины - в салон. С собой только документы, деньги и сигареты. Быстренько.

Мы оперативно покидали вещи в машину, и я укатил за контейнер, наказав ждать меня на месте. Парень уже заканчивал отвязывать тент. Чихая и моргая от стародавней пыли, мы, матерясь, перекинули тент и привязали его к колышкам на земле и к бамперам пепелаца. Я достал деньги, и тут меня снова осенило.

– Слышь, кореш? А ты сколько тут в день заколачиваешь?

– Ну, в жирные сутки до пяти тысяч. А что?

– Давай, я тебе еще пятерик накину, езжай домой - отдохни. Пускай у твоей шинки санитарный день будет. Лады?

Парень сделал попытку обидеться.

– Ты что, думаешь, я соблазнюсь? Чува-ак! Да Пашу здесь каждая собака знает. Хотя, если не передумал, давай. Хозяин - барин, - испугавшись, что уплывет заветная пятера, стушевался он и протянул мне права.

Я быстренько переписал его данные и, отдавая деньги, сказал:

– Тут за двое суток плюс санитарный день. Если приеду, и все в ажуре будет, еще треха за честность. Только без обид, Паша. Я плачу - ты отвечаешь. Угу?

Паша, солидно послюнявив купюры, закрыл двери своей будки, кивнул на мокик.

– Ну, я поехал. Пока.

Я помахал ему вслед и пошел к Егору.

– Ну, где вы там? Едем или где?
– недовольно пробурчал водила, нетерпеливо прохаживаясь вдоль фуры.

– Айн момент, коллега. Сейчас, - улыбнулся я и кинулся за друзьями.