Страшные Соломоновы острова

Мои плечи сами собой изобразили привычный пофигизм.

– Оторвать тебе их что ли, Вит-тя?
– задумчиво произнес Олег.

Плечи снова обозначили было поступательное движение вверх. Я спохватился и аккуратно полюбопытствовал:

– Можно вопрос?

Гад-Олег неподражаемо воспроизвел мою коронку. Ну, щщас ты у меня...

– Почему ты здесь, сейчас меня уламываешь как целку-гимназистку, хотя наверняка имеешь возможность действовать гораздо более радикальными средствами? И мог взять моих ребят, но не взял? Есть именно такой приказ? От папика звонили?

Его глаза подернулись ледком отчуждения.

– Знаешь, Виктор, чем отличается профессионал от дилетанта? Профессионал никогда не будет озвучивать сколь угодно гениальную мысль, пришедшую ему в голову, если не будет убежден в ее безусловной пользе для дела.

Я молча наполнил рюмки.

– Извини. Язык мой - враг мой. Просто все эти шпионские игрища мне как серпом... И ты еще со своими психологическими этюдами. Без обид?
– и поднял рюмку.

Олег кивнул, поднял свою и, не пригубив, вернул ее на место. Проводил равнодушным взглядом ломтик лимона, исчезнувший в моей пасти.

– Давай к делу.

Я, сглотнув цитрусятину, сосредоточился.

– Сначала вопросы. Ты уверен в случайности вашей поездки с немцами? Господин Кляйн действительно не знает русского языка? Хелена Зиммель больше никому не звонила?

Я прекратил утвердительно кивать головой в такт вопросам и жестом остановил Олега.

– Извини, что прерываю. Но эти ребята действительно те, за кого себя выдают. Знаешь, не знаешь, но в поле человек как под рентгеном виден. Тем более с нашими... отягчающими обстоятельствами. Ну честно, не вчера ведь родился.

Разбираюсь маненько.

Олег после минутного колебания лениво произнес:

– Уверен? Слушай, а как ты относишься к должностному преступлению?

Я, недоумевая, посмотрел на него.

– Да никак. У меня, знаешь ли, с должностями напряженка.

Мой новый знакомец протянул с непонятной интонацией, расстегивая свою папку и доставая из нее файл:

– На, читай. Может, оценишь мою жертву, - и передал файлик мне.

Я машинально пробежал взглядом первые строчки.

– Так. Трам-пам-пам докладная, трам-пам-пам для служебного. Так, Анна-Мария Пройсс, офицер резерва, сотрудник BND, информационно-ситуационный центр (GL), русский отдел, выведена за штат 08.04.2010 г., программа защиты свидетелей...
– это чего такое?

– Да ты на фотографию взгляни, - отпивая кофе, посоветовал Олег.

Я убрал большой палец левой руки с листа.

Кровь бросилась мне в лицо. В глазах замельтешили радужные комочки.

С фотки в левом верхнем углу на меня смотрела Хеля.

– Что, проняло? Интересная штука жизнь, да?
– сквозь звон в ушах пробился ко мне вкрадчивый баритон.

Я, пытаясь вдохнуть, отодвинул лист от себя к центру стола. Поднять взгляд было невозможно.

– Ладно, успокойся. Никакая она не Мата Хари, конечно. Да и ты, извини, на Оппенгеймера явно не тянешь. Просто очередное затейливое стечение обстоятельств, - чекист убрал файлик обратно в папку.
– Просветить по верхам?

Я кивнул поникшей башкой. В голосе Олега прорезалось нечто вроде сочувствия.

– Экий ты, братец, нежный, однако. Ну слушай. Да, кстати. Скажи, пожалуйста, Диме, чтобы не нервничал. А то он уже пять минут вместо нашего разговора сплошной гул слышит. Решит еще, что тебя выручать срочно надо...

Я, ничему уже не удивляясь, вытащил мобилу.

– Димыч, не дергайся. Все в порядке. Я буду...
– и взглянул на Олега.

– Двадцать, - охотно подсказал тот.

– Через двадцать минут. Все.
– Выключив телефон, вернул его в карман.

– Да. Так вот. Об Анне-Марии, то бишь Хелене.
– продолжил Олег.
– Девочка - просто небесталанный филолог. И все. Ей предложили престижную высокооплачиваемую работу в уважаемом госучреждении. Мечта европейской молодежи, промежду прочим. Для поля ее никто никогда не готовил. Таких серых мышек в специальных структурах любой страны - пруд пруди.

И так получилось, что ее включили в состав некоей группы на роль чуть ли не третьего переводчика-дублера. Рутинное обеспечение возможной русской составляющей в группе переговорщиков. Все без исключения - яйцеголовые. Ботаны, как сейчас говорят. Волкодавы шли отдельной графой и вообще не светились.

В Турцию должны были привезти для обмена двух немецких врачей из Чечни. Поскольку среди толкущегося там интернационала межнациональный язык общения - великий и могучий, то в группе было решено считать полезным наличие русскоговорящего сотрудника. В процессе переговоров два лидера бандформирований круто не сошлись во мнениях. Одному хотелось политического капитала, второму - банального кэша. Народ южный, горячий. Пока разбирались, врачей ненароком ухлопали.

Немецкие силовики вкупе с турками провели акцию возмездия, в результате которой оба пиночета отправились к аллаху. А поскольку на острие переговоров находились злосчастные ботаны, праведный гнев "бойцов за независимость" обратился в их сторону.

Короче. Из семерых членов группы в Германию живыми удалось вывезти пять. Еще одного потеряли уже дома. После этого Анну-Марию заботливо вылизали, вывели в резерв, одарили новой биографией и документами и, подсобив с работой, отпустили на вольные хлеба. На этом, собственно, все.

Вот и все шпионские страсти. Так что если она и одарит кого-то из вас своей благосклонностью, то отнюдь не для того, чтобы выкрасть под шумок совершенно секретные чертежи уникального отечественного металлоискателя. Ну, успокоился? Можно продолжать о насущном?

Я жадно докуривал очередную сигарету. Эх, поспать бы...

– Нет. Погоди пока. И поправь меня, пожалуйста, если где ошибусь. Ну, или соври чего, - ожесточенно потер я рожу ладонями.
– Ты не прапорщик со склада и убивать время в забегаловках, общаясь с "не Оппенгеймером", тебе явно не по чину. Это раз.

Дальше. Ты легко принял предлагаемую тебе панибратскую манеру общения, хотя вроде как дело делаешь, а на брудершафт мы с тобой не пили.

Третье. Инфа по Хелене явно выпадает из контекста моей необходимой компетентности в задаче по поиску пропавшей немки. Я вообще здесь вам бесполезен. Но ты вводишь меня в курс дела. Почему?

Извини, но в приватность нашей встречи и в твой якобы экспромт по разглашению сугубо служебной информации я не верю. Вернувшись в кабинет, ты, скорее всего, сядешь писать подробнейший рапорт о происшедшем. А это значит, что ты имел визу на утечку от своего вышестоящего. Зачем? Я, конечно, безмерно себя ценю, но вам-то чем приглянулся?

А если и приглянулся, то неплохо бы моим мнением поинтересоваться. А мне все это неинтересно. И зацепить вам меня не за что. Гайцы - прокол, конечно. Но не фатальный, сам понимаешь. Есть у нас шансы отделаться легким испугом. Есть.