Страшные Соломоновы острова

Если бы не усталость и обстановка, не располагающая к игривости, я не отказал бы себе в редком и захватывающем наслаждении тщетно ожидаемого продавцом поединка интеллектов. Молча достав требуемую купюру и вручив ее не на шутку обиженному моджахеду, я опустил его телефон в свой карман.

Убедившись, что действо окончено, водитель сокрушенно покачал головой и оскорбленно сосредоточился на вождении. Через пятнадцать минут, высадив нас у фастфудовского "Блинчика" на Чернышевском проспекте, он трагически мяукнул бибикой своей тачанки и, оглушая прохожих надрывным плачем вновь заголосившей, истомленной молчанием восточной примадонны, исчез за углом.

Мы зашли в кафешку и уселись за дальний столик. Я передал Димычу душманский телефон.

– "Тарантино" - в ста метрах отсюда. Сейчас наберешь мой номер и будешь слушать разговор. Плясать будете по ситуации. Вообще-то до немецкого консульства триста метров. Если вы поскучаете там хотя бы в зале для оформления виз, мне будет спокойнее.

В глазах друга читалась нешуточная тревога.

– Ты куда лезешь, старый? Ведь, ежели чего, сгинешь как в проруби. Ни ответа, ни привета. Я знаю, поверь. Поехали отсюда, а? Без них как-нибудь разрулим.

Я сам уже сомневался в правильности принятого решения, но передумывать не стал.

– Да ладно тебе нагнетать. За что в прорубь-то? Ну и вы пошевелитесь в случае чего.

Судя по решительно сжавшимся в ниточку Хелиным губам, "шевелиться в случае чего" она собиралась на всю катушку. Я вновь посмотрел на друга. Тот покачал головой.

– К немцам я не пойду. Точка. Вон пусть Хеля с Дитером шлепают, а я здесь кофейку попью. Хеля, включай трубу и дай мне свой номер. Закончится эта бодяга, мы отзвонимся, и вы выйдете на улицу. Так оно понадежнее будет. Все, - подвел окончательный итог Димыч.

Я, спохватившись, выложил на стол оставшиеся деньги.

– Хорошо. Но если вы вдруг потом без нас вздумаете уехать, мальчики...
– зашипела встревоженная Змея.

Я, поднимаясь со стула, успокоил боевую подругу, восхищаясь ее тревогой и материнской заботой о своих русских раздолбаях.

– Ты не о том думаешь, родная. Да и куда мы теперь без вас, - и пошел на выход.

– Ты меня слышал. Мы - все вместе. На кусочки разорву и сама прах по ветру развею, - донеслось мне вслед.

Убедившись, что мобила в нагрудном кармане работает нормально и Димыч меня прекрасно слышит, я подошел к двери ресторана и взялся за ручку.

– Виктор Николаевич? Прошу сюда, - услышал я знакомый баритон и повернул голову направо, к невеликой шеренге столиков на открытой веранде.

Приподнявшийся со стула ухоженный мужик в светло-сером костюме был высоким, сухопарым и привычно расчетливым в движениях. Опасным. Приветственно кивнув, я подошел к его столику и сел напротив. Мужик не торопился начинать беседу и вдумчиво изучал меня внимательными карими глазами. Я ждал.

– А неплохо держитесь, - вдруг улыбнулся он и придвинул ко мне пепельницу.
– Особо не нервничаете, украдкой не озираетесь, взгляда не избегаете. Закуривайте.

Я послушно достал сигареты. Мужик, помолчав, продолжил.

– Почему один - понятно. Ощущаете себя чистым, если не по закону, то по совести. Это тоже понятно. А почему не нервничаете - непонятно. Так хорошо владеете собой?

– А вы отсидите за баранкой десять часов на мине замедленного действия, а я оценю потом остроту ваших рефлексов, - неожиданно для себя огрызнулся я.

Мужик усмехнулся, понимающе хмыкнул и протянул мне руку.

– Ну что ж, давайте знакомиться.

Мы обменялись рукопожатиями, он размеренно продолжил:

– У вас действительно выдались достаточно насыщенные событиями сутки. Правда, немалому количеству людей тоже нашлось, чем себя занять, благодаря вашей... непоседливости.

Я неопределенно пожал плечами. Олег Дмитриевич положил руку на лежащую перед ним черную папку с лейблом Dupont на боку.

– Мне по долгу службы пришлось бегло ознакомиться с вашей биографией. И знаете, ничего необычного я не обнаружил. Есть несколько лакун, конечно, но системную подготовку в них не втиснуть. Несколько выигрышнее смотрится ваш друг - Арсеньев Дмитрий Евгеньевич. Наша учебка, реальный боевой опыт, ранение, государственные награды. Но все равно - срочник с акцентом в сторону силовой и горной подготовки. Ничего выдающегося.

С немцами чуть меньше конкретики, но просто в силу отсутствия знаний наших реалий они не годятся на роль аналитиков. Или я ошибаюсь?
– выстрелил он в меня пронзительным взглядом.

Я снова пожал плечами, чувствуя себя трамвайным хамом. Мой собеседник, гася в глазах легкую искорку неприязни, вызванную моей потрясающей разговорчивостью, отпил из стоящей перед ним чашки.

– Да, кстати, думаю, и вам не помешает, - и, подозрительно покосившись на мои плечи, сделал заказ припорхнувшей официантке. Дождавшись мгновенно появившегося кофе, продолжил.

– Отсюда вывод. Ваше благополучное появление в городе - результат невероятного везения с небольшой примесью природной смекалки и обострившегося инстинкта самосохранения. Так?

Я огромным усилием воли сдержал привычный жест индифферентности и выдавил из себя:

– Вам виднее.

Мужик нехорошо прищурился.

– Знаете, у меня есть веские причины провести наше знакомство в таком деликатном формате. Но мне бы не хотелось об этом сожалеть и менять...

И тут меня прорвало.

– Командир, ты скажи, чего тебе надо? Чего ты кругами ходишь вокруг да около?

– Скажу, - закаменел он скулами.
– Минувшей ночью пропала гражданка Германии Ребекка Ланге. У нас есть все основания полагать, что это похищение. И связано оно, чтобы ты понимал, с вашими похождениями. А ее отец...

– Я понял. Военно-морской атташе, - мне серьезно поплохело.
– Олег... Так можно?

Он кивнул.

– Я возьму себе еще кофе покрепче и накатить чутка? Деньги ребятам оставил.

Вместо ответа он чуть пошевелил кистью. Подлетела официантка. Я чуть приободрился.

– Девушка. Кружку, большую, максимально крепкого кофе и двести коньяка.

– Две рюмки, шоколад и лимон порежьте, - добавил Олег.

– Будешь пить?
– вяло удивился я.

– Не факт. Но рюмка пусть постоит. Продолжим?

Я кивнул.

– Так вот. Именно звонок Хелены стал причиной ее похищения. А поскольку статус дипломатической неприкосновенности распространяется на всю семью герра Ланге, то это уже наша епархия. И вот тут вы можете, а вообще-то просто обязаны, как первоисточник всех этих неприятностей, быть нам полезными. Но об этом чуть позже. Накати пока, - он взялся за мяукнувшую трубку, поднес ее к уху и через несколько мгновений отключил связь.
– Наши немецкие друзья зашли в помещение Генерального консульства Германии. Тебя это не удручает? У вас вроде было время сдружиться. А Дмитрий продолжает накачиваться кофе.