Страшные Соломоновы острова

Мужики с удивлением переглянулись, оценив неприкрытую эмоциональность последней фразы. Змея вызывающе тряхнула густой копной ржаных волос и, откровенно злясь на себя, выпалила:

– Да. Я ревную. Вас всех. Даже к прошлому. А я предупреждала. Черт, жуть какая-то...

Я спохватился и, убирая оторопь с шайбы, озвучил порядок действий.

– Значит, так. У меня тут сеструха на Гражданке живет. Ее сын, мой племяш Саня, по дурости малолетней хватанул себе подержанную "бэху"-пятерку месяц назад. Убив на нее весь свой скудный бюджет за полгода вперед, он теперь с этого авточуда только пыль стирает у парадной. Ну, иногда мартышек своих к метро подвозит, когда на бензин деньги есть.

Если он дома, мы эту ласточку на пару дней реквизируем. Если шляется где-то, я его с домашнего телефона выцеплю и пригоню к машине. И первую нашу мобилу у него же и конфискнем. А пока хватаем частника, и вперед.

Осадив готовых к действиям соратников, я в одиночку подошел к обочине, поднимая руку навстречу движущемуся потоку. Так оно спокойнее.

Через несколько секунд ломанувшаяся из крайнего правого ряда убитая жизнью "девятина", которой, на мой поверхностный взгляд, уже лет десять как на кладбище прогулы ставят, хладнокровно игнорируя взвывшую свирепой полифонией четырехколесную свору, лихо притормозила у моих ног.

Сквозь загадочные завывания неведомой среднеазиатской поп-дивы до меня донесся разухабистый клич типичного питерского бомбилы.

– Куда едым, камандыр?

Я показал ему пятисотку и прокричал в ответ:

– Пока на Гражданку, а там посмотрим.

Смуглолицая жертва парада суверенитетов гостеприимно долбанула кулаком изнутри пассажирскую дверцу. Та нехотя открылась. Залезая в салон, я дал отмашку ребятам и они с похвальной быстротой продавили безнадежно пустые задние амортизаторы своими камуфляжными телами. Душераздирающе проскрежетав подагрическими шестернями коробки передач, жизнерадостный потомок басмачей рванул в указанном направлении.

Указав пальцем на надрывающуюся магнитолу, я изобразил кулаками фатальное сворачивание шеи беспризорному куренку и, дождавшись относительной тишины, облегченно вздохнул. Подумав, стал собирать свой телефон, намереваясь позвонить Наташке.

– Слышь, джигит? На первом перекрестке притормози. Поговорить надо, - озадачил я первой вводной хозяина нашего ландо.

Тот кивнул, дождался зеленого сигнала светофора, проскочил перекресток и, притормаживая, прижался к обочине.

Я убрал определитель номера и набрал Наташку.

– Але-е?
– Натахины интонации были вполне привычными: нечто среднее между затянувшимся пробуждением и последней фазой оргазма.

Решив, что сейчас важнее не информация, а ее реакция на мой звонок, я погнал с места в карьер.

– Привет. Давай в двух словах. Чего у вас там?

Наташка поперхнулась.

– У нас??? Это у тебя чего творится? Меня прям из дома ночью какие-то хмыри выдернули, куда-то поволокли, их другие хмыри запинали, меня обратно приволокли, махали красными корочками, про вас спрашивали. А я знаю чего, что ли? Сейчас вон сидят на кухне, остатки кофе добивают, как будто у меня здесь склад. Даже не насилуют - деревянные по уши. Вот один идет, глаза круглые сделал, руки к трубе тянет. Чмоки-чмоки, пока.

Я оборвал связь и перевернул мобилу, снимая крышку корпуса.

И тут телефон зазвонил. Номер на экране не отобразился. Я, подумав, нажал кнопку вызова.

– Здравствуйте, Виктор Николаевич. Не бросайте, пожалуйста, трубку и не волнуйтесь. Зовут меня Олег Дмитриевич. Я тот, кто может и хочет вам помочь. Вам всем. Будем говорить?
– послышался в трубке безукоризненно вежливый, с уверенными и отработано доброжелательными интонациями голос.

– Слушаю вас, - деревянно отозвался я.

– Виктор Николаевич, давайте так. Я не буду сейчас огорошивать вас своими регалиями и должностями, просто поверьте на слово - они есть. События, в центре которых вы с друзьями оказались, вышли далеко за рамки забавного приключения. И даже за рамки заурядной уголовщины. Вы меня понимаете?

– Слушаю вас, - заунывно повторил я.

– Предлагаю поступить следующим образом, - добродушно журчал баритон в трубке, пробуждая почему-то в мозгу ключевые сцены из фильмов про доблестных чекистов и обрывки фраз типа "Шаг влево, шаг вправо считается побегом", выкрикиваемых лающим голосом заиндевевшего конвоира на пустынном колымском берегу.

А баритон продолжал:

– Мне представляется, что вы находитесь сейчас примерно в двадцати минутах неторопливой езды от Литейного, 4. Давайте встретимся через полчаса, ну, например, в ресторанчике "Тарантино" на углу Чернышевского и Захарьевской. И вместе подумаем в приватной обстановке, как нам быть дальше. Или предпочитаете официальную процедуру?
– чуть слышно щелкнула виртуальная кнопка, приоткрывая воображаемую кобуру на поясе моего невидимого собеседника.

Я лихорадочно соображал. Достать нас по-прежнему затруднительно. Стоим мы на перекрестке, какая машина - непонятно, и раствориться в городском муравейнике - вопрос минуты. С другой стороны, именно такого поворота событий и жаждала подспудно моя истомившаяся губительным неведением реального положения дел душа.

– Виктор Николаевич, вы меня слышите?

Я решился.

– Хорошо. Я буду. Только у меня наряд не для ресторана, - царапая трубку занемевшей вдруг небритой щекой, отозвался я.

– Не волнуйтесь, вас пропустят. До встречи, - сговорчиво защелкивая кнопку кобуры, доброжелательно попрощался милый, душевный голос.

Я громко выдохнул и обернулся к насторожившимся друзьям.

– Ну чего там? Контора?
– напрягся Димыч.

Я кивнул.

– Зовут к себе. Вернее, в кабачок по соседству. Думаю, надо ехать. Встречаюсь я, а вы будете на связи. Сейчас подъедем и обговорим нюансы. Шеф, давай к метро "Чернышевская". Только не через Литейный мост, а развернись обратно и через Александро-Невский, по той стороне, - вновь раскурочивая телефон, озадачил я бомбилу и на секунду прикрыл глаза, пытаясь вывести из ступора ход мыслей в голове.

Вскоре изнасилованный мозг выдал нечто полезное.

– Слышь, брат, а у тебя какая мобила?
– вновь обратился я к нежданному родственнику по постсоветскому пространству.

Тот, пробормотав что-то экспрессивное на языке Омара Хайяма и сладострастно подрезая пытавшегося обойти наше чадящее недоразумение коллегу по автобизнесу, с готовностью достал из кармана раритетную модель "Нокии" первых выпусков.

Взглянув на индикатор зарядки, я предельно небрежно обозначил ленивый интерес к чудо-аппарату.

– Продай, а?

Водила возбужденно расширил ноздри, почуяв столь милый сердцу пряный аромат суетной атмосферы южного базара. И тут же укоризненно зацокал языком, обозначая сомнение в возможности свершения столь грандиозной сделки.

– Слющай, брат, самаму нуджьна э-э, - вдохновенно стал прясть он драгоценную нить изощренного восточного торга.

Я безропотно согласился с его доводом и равнодушно уставился на дорогу.

– А щьто, силна нада? Ну давай пят тисяч, а?
– кинул смуглый брат пробный шар и выжидающе покосился на меня.