Страшные Соломоновы острова

Я, не чинясь, открыл дверцы скособоченного современника Брусиловского прорыва и закопошился по полкам. Обнаружить удалось два вполне приличных махровых полотенца и стопку разномастных простыней.

Хорошо еще, что мы с другом не всегда проводили здесь время в суровой мужской компании. А периодические нашествия раскрепощенных прелестниц просто-таки обязывали иметь в запасе некоторое количество чистого постельного белья.

– Ну и нормалек. Простыни - нам, остальное - немцам, - удовлетворенно подвел итог моим изысканиям Димыч и ткнул пальцем в сторону навесного шкафчика.
– Мед поищи.

За приятными хлопотами незаметно пролетело время. Возвратившийся с улицы банный гуру, всучив Дитеру моющие принадлежности и кружки, а мне кивнув на стопку белья, подхватил исходящее волшебным травяным ароматом фарфоровое чудо и, галантно пропустив вперед даму, направился к обители неги и чистоты.

Секундная неловкость, возникшая в процессе разоблачения от покровов, была мгновенно преодолена мэтром, который, сопя, скинул с себя опостылевший камуфляж и, целомудренно отвернувшись к противоположной стене, явил потрясенному сообществу внушительную мощь основательно заволосевших ягодиц.

После чего, окинув нас недовольным взглядом и не поворачиваясь, оторвал солидный клок от попавшей под горячую руку простыни и с криком "Гей, славяне!" нырнул в знойный полумрак парилки. Я, проделав аналогичные манипуляции, зашел следом. Да-а, парок был что надо.

Влетевший к нам после минутной заминки Симпсон остановился как вкопанный возле каменки и, охнув, тут же бросился на пол, отчаянно пытаясь оторвать от головы свои многострадальные уши. Мимолетно устыдившись, я приоткрыл дверь и, наощупь нашарив на вешалке в предбаннике первую попавшуюся шапку, развернулся и напялил ее на немца. Шапка оказалась моей любимой войлочной буденовкой.

– Мальчики, как тут у вас? Можно заходить?
– опасливо пропел Хелин голосок из раскрывшейся двери.

– Дверь закрой!
– на автомате рявкнули мы с Димычем не сговариваясь.

Хеля, ойкнув, моментально скрылась в пристройке.

– Да с этой стороны закрой, елы-палы, - страдальчески поморщился напарник.
– Заходи, только пар не выпускай.

Осторожно просочившаяся к нам Змея, щеголяя ярким купальником, дальновидно устроилась на корточках возле полка.

Вскоре к ней присоединился малость пришедший в себя Дитер. Удивленно взглянув на елозящую по ее обнаженному плечу буденовку со страдальчески сморщившейся внутри головой шефа, девушка залилась жизнерадостным смехом и пробормотала ему что-то на ушко.

– Я попросила у Дитера разрешения сфотографировать его в этом замечательном головном уборе. Это такой компромат, мальчики, что пальчики оближешь. Фотографию назову "Застьенки Лубьянки".

– А с чего ты вдруг решила озаботиться купальником?
– подивился я ее предусмотрительности.

– Ну, стандартный пакет русской экзотики, - улыбнулась Хеля.
– Водка, медведи, баня. Первые два компонента уже были предъявлены. Так что...

– Сидим, греемся, - вернул нас к реальности блюститель банных традиций.
– Почувствуете, что хана - быстренько к столу, отпиваться чаем.

Первым обозначил сильнейшую потребность в напитке Дитер. За ним Змея. Вскоре мы все вместе наслаждались божественным нектаром.

– Хеля, сильно не остывай. Сейчас мы будем из вас ангелов делать, - не выпускал Димыч вожжи из рук. И, сунув мне в руки флакон с жидким мылом, затолкал нас обоих обратно в преисподнюю.

Я, пожелав себе буддийской бесстрастности, накрыл полок простыней и натужно улыбнулся.

– Ложитесь, барышня. Ублажать вас буду.

Девушка послушно улеглась на спину, покорно прикрыв глаза. Набрав полную пригоршню матового желе, я начал аккуратно массировать ее плечи, постепенно спускаясь ниже и втирая в кожу мыло.

Понемногу увлекаясь и рассчитывая дыхалку на весь процесс, сам не заметил, как, недовольно ворча, уполз в глубину подсознания недремлющий алчущий зверь. Осталось только восхищение ее совершенным телом. Даже как бы сама собой обнажившаяся под моими руками идеальная девичья грудь не сбила меня с пути истинного. Ввалившийся Димыч быстренько набодяжил пару ведер теплой воды и, одобрительно хмыкнув, исчез за дверью.

Закончив обрабатывать спину и ноги нашей нимфы, я указал ей на ковшик в ведре и, чувствуя, как плавится мозг в раскалившейся черепушке, опрометью кинулся на свежий воздух.

Спустя минуту Симпсон, приободрившийся на холодке и введенный в заблуждение довольным видом Хели, доверчиво позволил маэстро увлечь себя в зал для экзекуций.

– Через десять минут подашь ведро воды из колодца и готовься на смену, - плотоядно хохотнул Димыч и захлопнул за собой дверь парилки.

Вскоре оттуда донеслись заполошные крики жертвы, перемежаемые хищными шлепками веников и увещевающим бормотанием палача.

– Господи, как хорошо, - блаженно прикрыла глаза девушка, мелкими глотками прихлебывая чай.
– Нечто подобное мне делали в Эрзуруме, но это несравнимо ни с чем. У тебя удивительные руки, Витя.

– Ну, естественно, - гордо отозвался я, возвращаясь от колодца.
– У турок просто горячий мрамор. А тут баня на дровах и сруб сосновый под осиновой вагонкой. День и ночь. Подожди, еще намахаю тебя вениками как следует, летать захочешь.

Распахнулась дверь, и окутанный паром Димыч, подхватывая ведро, поманил меня вовнутрь.

– Давай, сразу его по второму кругу прогони, чтобы мясо от костей отстало. Дитер! Ну-ка, давай свою тыкву сюда. Во-от, молодца, - заботливо окунул он безвольную голову новообращенного славянина в ледяную воду.
– А вот хлебать ее не надо. Для питья у нас чаек имеется. От-дай, - с трудом отнял напарник ведро у цепляющегося за эмалированные края зубами Дитера и, бросив мне "Ну давай, дерзай", отдуваясь, шагнул наружу.

Вскоре заботливо вынесенный на улицу страдалец, часто-часто дыша, с удивлением обнаружил, что он еще жив, и умильно разглядывал лежащий перед собой на столе собственный дымящийся язык.

Потом были еще и еще заходы. А потом Димыч объявил, что пора, наконец-то, и попариться, и поддал от души...

Потом я заставил его обмазывать девушку медом, и было заметно, как дрожат пальцы друга...

Потом мы, хохоча, окатывали друг друга у колодца студеной водой из ведер и снова охотно бежали в парилку. Куда-то незаметно ушла усталость, недосып, сумасшедшее напряжение...

В общем, банька удалась. И Хелена, с удивлением прислушиваясь к собственным ощущениям, призналась, что ей действительно кажется, что она летает.

А Дитер, напоминавший свежеошкуренного поросенка, уже на веранде, самолично разлив "кедровку" по стопкам, торжественно произнес:

– Ну, за банью!

Глава 22. Как стать героем

Нам было хорошо. Намытое и повсеместно выскобленное целебным паром тело дышало миллионами прочищенных пор, напитывая организм кислородом и незаметно накачивая бодростью каждую клеточку воспрянувшего от усталости организма.