Страж/2025

— Протокол «Выжженная земля». Код авторизации: Призрак-Дельта-Семь.

— Подтверждаю авторизацию, — ответил безликий синтезированный голос. — Цель — «Пик Змея». Полное уничтожение объекта.

— Исполнять, — приказала Хелен.

— Тактический боеприпас запущен. Время до удара — десять минут.

Она откинулась в кресле. Лицо снова стало спокойным. Она возвращала себе контроль единственным доступным ей способом. Через тотальное уничтожение.

Волна накрыла Дмитрия Воронова в тот момент, когда он подносил к губам чашку с кофе. Аромат арабики сменился запахом сырости и гнили. Его уютный командный пункт исчез.

Он снова сидел в том подвале.

Грязный, холодный бетон. Тусклая лампочка. Он видел свои руки, молодые, сбитые в кровь, прикованные к ножкам стула. Перед ним сидел человек в штатском. Не бил. Он говорил. Спокойным, вкрадчивым голосом. Объяснял, почему группа его бросила. Почему он один.

Воронов, эстет, кукловод, снова стал тем двадцатитрёхлетним лейтенантом, которого сломали за три дня. Он снова чувствовал тот липкий, всепоглощающий стыд.

Его маска слетела, как шелуха. Он сидел, вцепившись в подлокотники кресла, и смотрел в пустоту. Его главный кошмар догнал его и пожрал целиком. Его воля испарилась. Кукловод превратился в куклу. Он выпал из игры.

Рядом с ним сидел Антон «Сыч».

«Эхо» задело и его. Короткая вспышка чужой боли — игла, крик, страх. Неприятно, как удар статическим электричеством. И тут же прошло. Его собственный мир оказался сильнее. Его цель была простой: деньги, Буэнос-Айрес, Аня. Эта цель была его «якорем».

Он бросил взгляд на Воронова. Его всемогущий дирижёр сидел с полуоткрытым ртом и невидящими глазами.

Идеальный хаос.

Сыч понял это с ледяной ясностью. Это было его окно. Его единственный шанс. Пока боги сражались и сходили с ума, маленький техник мог украсть огонь и исчезнуть. Никто не следил.

Он вставил в терминал флешку. Один щелчок по иконке escape.exe. Скрипт, который он писал полгода, сработал за тридцать секунд: перевёл деньги по заранее созданной цепочке, активировал документы и запустил протокол “выжженной земли” на всех своих серверах. Затем открыл защищённый мессенджер и набрал одно слово на номер, который знал наизусть.

«Пора».

Он нажал «отправить», закрыл ноутбук и поднялся. Бросил последний взгляд на своего сломленного начальника. Ни жалости, ни злорадства. Просто бизнес.

Сыч вышел из командного пункта в холодную ночь, направляясь к машине, которая увезёт его в аэропорт. Навстречу его будущему.

Хавьер привалился спиной к серверной стойке, тяжело дыша. Зал превратился в ад. Люди корчились, кричали, плакали. Призрачные образы лаборатории всё ещё мерцали в воздухе, но уже слабее.

Он посмотрел на Лену. Она медленно приходила в себя. Рядом с ней Люсия дышала. Ровно. Глубоко. Зелёная синусоида на экране выровнялась, превратившись в спокойный, стабильный ритм.

Неужели получилось?

Он перевёл взгляд на один из мониторов системной диагностики. На нём горели цифры. Красные. Неумолимые.

07:14 07:13 07:12

Обратный отсчёт.

Он не знал, что это. Может, сбой. Может, таймер самоуничтожения. Но всё его солдатское нутро кричало в один голос.

Это не сбой.

Это обратный отсчёт до чего-то окончательного. До чего-то, что сотрёт с лица земли эту гору, эту обсерваторию, их всех.

До конца.

Глава 15: Сердце бури

Десять минут.

Нет, девять минут и сорок семь секунд.

Красные цифры на мониторе Лены. Единственное, что не распадалось в этом хаосе. 09:47. 09:46. Таймер до небытия.

Хавьер смотрел на них. Всё безумие, вся психическая буря «Эха» вдруг обрели холодную, убийственную ясность.

Спасти Люсию, вытащить её из «Пастыря», только чтобы их всех испарили в огненном шаре?

Нет. Не так. Не сегодня.

Он перевёл взгляд на Лену. Она ссутулилась над клавиатурой, лицо белое, как бумага, на лбу блестел пот. Она была похожа на сапёра, склонившегося над взрывателем. Одно неверное движение — и всё разлетится к чертям.

Полностью поглощённая. Сражалась за каждый бит, за каждый процент стабильности.

Она не видела таймера. Или видела, но выбрала свою битву. Её мир сузился до двух мониторов и хрупкой нити сознания, связывающей её с Люсией.

Их взгляды не встретились. Слов не было. Не нужны.

Хавьер развернулся. Тело гудело от остаточного напряжения после интерфейса, но двигалось оно с новой, ледяной целеустремлённостью.

Он проверил пистолет. Магазин почти пуст. Неважно.

Оружие сейчас было не главным. Главной была воля.

Он ударил по двери ногой у самого замка. Хлипкая конструкция поддалась, и дверь со скрипом распахнулась.

Главный зал обсерватории превратился в театр безумия. Пространство дрожало, искажалось, как воздух над раскалённым асфальтом.

Протокол «Эхо» не просто кричал в головах. Он проецировал свои кошмары в реальность.

Полупрозрачные, мерцающие фигуры из цифровых помех скользили между колоннами. Тень маленькой девочки в белом платье — Ева, нулевой пациент — пряталась за стойкой управления, её силуэт распадался и собирался вновь.

Высокая фигура мужчины в лабораторном халате — Кассиан или Кросс, какая разница — простирала руку, которая таяла в воздухе, превращаясь в рой светлячков.

Воздух был плотным, наэлектризованным. Пахло не просто озоном. Пахло чем-то тошнотворно-сладким, как горящий пластик, с едва уловимой нотой горелого белка.

Запах горящих нейронов.

Серые комбинезоны Хелен, чёрная снаряга Воронова — теперь это не имело значения. Враг был один, и он сидел у них в головах.

Один боец, здоровенный мужик с нашивкой «Закат», сидел на полу и плакал, как ребёнок, глядя на свои пустые ладони.

Другой, оперативник Хелен, вёл огонь по потолку, выкрикивая бессвязные команды невидимому отряду.

Двое катались по бетонному полу, сжимая головы, их тела выгибались в беззвучных конвульсиях.

Хавьер двинулся сквозь этот хаос.