Страж
Шрифт:
Он начал спускаться по лестнице…
Тут Ревик что-то услышал.
Это раздалось у него за спиной.
Резко обернувшись, он увидел высокую видящую, вышедшую из тенистых зарослей. Она была одета во всё чёрное, должно быть, с бронежилетом под длинным пальто. Он мельком увидел тёмные глаза видящей, полночно-синюю клановую татуировку, покрывающую половину её лица.
…прямо перед тем, как он увидел пистолет в её руках.
Он отдёрнул свой собственный пистолет от стены и огляделся. Он направил оружие на неё, а не на человека, выходящего из его дома. Тот же самый человек оставался равнодушным, пока неторопливо шёл к своему реставрированному
Ревик был быстр… чертовски быстр, даже в плохой день.
Однако в данном случае он был недостаточно быстр.
Прежде чем он успел полностью поднять Глок…
Охотница с клановой татуировкой уже выстрелила.
Глава 21. Приструнённый
Ревик проснулся в своём убогом гостиничном номере в Тендерлойне.
Слово «похмелье» вообще не описывало его состояние.
Голова раскалывалась ещё до того, как он смог открыть глаза, и всё резко ухудшилось, когда мерцающая флуоресцентная лампочка в потолочном светильнике ослепила его.
Застонав, он поднял руку, чтобы заслониться от света, в то время как его aleimi мерцал вокруг его тела и по голой физической реальности гостиничного номера. Он сразу понял, где находится.
Он лежал на спине на знакомой комковатой кровати, слыша лзнакомый шум уличного движения и голоса пьяниц, спорящих под его окном у винного магазина внизу. Он, вероятно, и без своего aleimi– света знал бы, где находится, учитывая, что в нос ему сразу же ударил странный и отталкивающий запах дешёвого стёганого покрывала, которым была застелена его арендованная кровать.
Его голова продолжала пульсировать, пока он лежал там, оценивая ситуацию, и каждый удар пульса отдавался в задней части черепа, как будто кто-то ритмично бил по нему молотком, покрытым гвоздями и осколками стекла.
Откуда-то сквозь туман боли и слишком яркого света до него донёсся смешок.
— Они не шутили, — сказал голос. — Я думала, что такое количество транквилизатора убьёт тебя, щенок.
«Женщина», — каталогизировал его разум, даже несмотря на боль.
Лёгкий азиатский акцент.
Видящая, судя по напевному произношению.
Такие ритмичные слоги были распространены у представителей его расы, которые выросли, разговаривая в основном на языке видящих, прекси, а не на человеческом диалекте в качестве своего родного языка.
Более того, он узнал голос.
По крайней мере, смутно.
Несколько секунд спустя отпечатки в его свете чётко идентифицировали её.
— Юми, — он выдохнул это имя, почти как стон. Он продолжал щуриться от света, прикрыв глаза рукой. — Бл*дь. Они послали тебя сюда. Реально? Не перебор ли?
— Не только её, брат, — пошутил мужской голос.
Ревик повернул голову, встретившись взглядом со стоящим там видящим, в то время как тот улыбнулся и продолжил говорить.
— …Ты действительно думаешь, что сестра Юми смогла бы тащить тебя одна?
Увидев, что видящий ухмыляется ему с другого конца комнаты, где он сидел на потёртом деревянном стуле с порезами на обивке из искусственной кожи, Ревик хмыкнул.
— Пореш, — сказал он без необходимости.
Его глаза блуждали по остальной части комнаты, наконец привыкнув к освещению. Далай улыбнулась ему с другого стула, и её зелёно-голубые глаза
мерцали в тусклом свете.— Боги, — недоверчиво произнёс Ревик. — Он послал вас всех?
Под «ним» Ревик, конечно же, подразумевал Балидора, лидера Адипана.
Очевидно, Юми точно знала, кого он имел в виду.
— Возможно, брат Балидор считает нас ответственными, щенок, — фыркнула она.
Глядя на него сверху вниз своими тёмными глазами, она скрестила мускулистые, покрытые татуировками руки на груди, стоя над ним. Тёмно-синяя татуировка подчёркивала хищные черты её овального лица. Её выбритая наголо голова выглядела более эффектно, чем помнил Ревик, каким-то образом подчёркивая её внушительный рост, который почти соперничал с ростом Ревика.
— В конце концов, ты сначала попал под моё командование, — добавила она с иронией. — Возможно, он считает это моим бардаком. Он явно думает, что я, должно быть, каким-то образом потерпела с тобой ужасную неудачу.
Ревик закрыл глаза, потёр виски и поморщился.
— Чем, чёрт возьми, ты меня уложила? — пробормотал он.
— Лошадиный транквилизатор, — произнёс четвёртый голос.
Ревик удивлённо обернулся, осознав, что каким-то образом пропустил гигантского Гаренше, стоявшего у окна. Видящий с бочкообразной грудью оглядел Ревика, и на его полных губах появилась улыбка. Ревик не мог не отметить, что на его теле ростом более двух метров всё ещё был полный бронежилет, едва заметный под длинной рубашкой цвета лесной зелени и чёрным кожаным пальто.
Едва ли незаметно. С другой стороны, ничто в этом полугиганте-видящем не было незаметным и никогда таковым не будет.
Несмотря на свою тёплую улыбку, Гаренше остался у единственного окна в душной комнате Ревика, наблюдая за улицей.
Все они были вооружены. Неудивительно.
Гаренше подмигнул ему, затем снова отвернулся к окну.
— Мы подумали, что нам, возможно, придётся приложить больше усилий, чтобы нейтрализовать тебя, — объяснил он. — Балидор говорил так, будто ты потерял самообладание, брат. Как будто ты сошёл с ума, защищая свою возлюбленную. Мы все знаем, какой ты упрямый придурок даже в нормальном состоянии, поэтому мы наполовину ожидали, что придётся избить тебя до полусмерти, чтобы притащить сюда, если нам не удастся попасть в тебя дротиком с первой попытки. Учитывая, что ты чуть не застрелил Юми боевым патроном, в грудь к тому же, я не могу сказать, что брат Балидор был полностью неправ…
Ухмыляясь шире, массивный видящий сделал жест рукой на языке видящих — что-то похожее на «обезумел от любви», что было ещё одним выражением, которым видящие называли фиксацию.
Они не имели в виду «обезумел от любви» в том ласковом смысле, в каком это выражение употребляют люди.
Они имели в виду, что видящий буквально сошёл с ума, как только что сказал Гар.
— Не то чтобы я тебя виню, — добавил Гар, снова подмигнув. — Она довольно горячая, сексуальная малышка. Я бы тоже хотел добиться от неё каких-нибудь звуков своим членом.
Юми скорчила гримасу, бросив на Гара взгляд типа «серьёзно?».
Она снова посмотрела на Ревика.
— Почему нужно так много усилий, чтобы уложить тебя, брат? — спросила она, возвращая взгляд Ревика к своему лицу. — Может, ты и тяжёлый, как мешок с кирпичами, но я думаю, что это, должно быть, твои кости так много весят. Ты всё равно маленький тощий ублюдок. Как ты думаешь, брат, ты когда-нибудь наберёшь свой полный вес?
Ревик почувствовал, как напряглись его челюсти, но ничего не ответил.