Стражи белых ночей

Василиса заметила, что животные собираются небольшими группами.

Недалеко от неё, почти под копытами большого важного коня, нервно озирался голубь. Василиса не любила голубей, поэтому отвернулась и стала изучать другую часть площадки. Там верблюд, наклонив голову, разговаривал с ящерицей, которая металась из стороны в сторону. Беседа, однако, была приятной: и верблюд, и юркая ящерица улыбались друг другу. На спине у верблюда висела расстёгнутая дорожная сумка, на которую косился тощий каурый конь с растрёпанной гривой. Он, очевидно, никого здесь не знал, и, пытаясь казаться непринуждённым, с остервенением жевал ветку и громко чавкал.

Кони-близнецы стояли за памятником и перешёптывались, намеренно не замечая шестерых довольно нервных скакунов, которые прыгали, игриво покусывали друг друга и громко, весело ржали, закидывая головы на мускулистых шеях.

Рядом торчали из кустов два огромных зада с вихляющимися хвостами: быки, чуть не затоптавшие Василису на аллее, не заботясь о манерах, щипали траву.

Три совы – бурая и две серые – сидели на ограде памятника и вертели головами.

Журавль стоял, вытянувшись в струнку, пощелкивал длинным клювом, и явно не желал ни с кем общаться.

Красовались друг перед другом ещё несколько коней, похожих и разных одновременно. Василиса пересчитала их: ровно одиннадцать.

Добродушно пихались, порыкивая, медведи. Их северный собрат, белый, небольшого роста, тоже, наверное, новенький, сидел на земле и чесал голову.

От множества ног и хвостов у Василисы зарябило в глазах, поэтому нахлынувшая толпа львов, одинаковых до последнего завитка на гриве, показалась ей обманом зрения. Елисей пихнул её в бок и шепнул:

– Как же они различают друг друга?

Словно в ответ на его вопрос, львы быстро расселись, создав живую ограду вокруг Места встречи, и один из них зычно рыкнул:

– Р-Р-РАС-СЧИТАЙСЬ!!!

– Первый!

– Второй!

– Третий!

– Четвёртый!

– Неужели нельзя обойтись без шума? Мы не на плацу, – сказал толстый конь, проломивший кусты.

– Кажется, он тоже из новых, – заметила Василиса.

– Не похоже. Слишком заносится, – возразил Елисей.

– Десятый!

– Ой! – мяукнула Урсула. – Простите, пожалуйста, я вас не заметила.

– Двенадцатый!

– Ничего, ничего. Не замечайте меня и дальше, п-пож-ж-жалуйста.

– Кто там пищит? – Елисей сунул голову в куст. – Ну, дела, это ж заяц!

– Умоляю вас, не к-кричите так! Если меня увидит вон т-та сова…

– А как тебя зовут?

– Меня все 3-з-зайцем зовут. Или Косым.

– Косой! Это мне нравится, – засмеялся Елисей.

– Да не кричите вы, он и так дрожит, как осиновый лист! – буркнула Василиса.

– ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ!

– Никого не потеряли? – ехидно спросил сверху Чижик-Пыжик, приземляясь на спину последнему льву.

– Бррррысь, малявка! – огрызнулся тот. Чижик-Пыжик тут же спикировал на куст, под которым сидел Заяц.

– Дамы, разрешите представиться…

– Дамы уже знают, как тебя зовут, – сказал Елисей.

– Конечно! Я же самая популярная птица в этом городе. Впрочем, что я всё о себе? Сейчас нас будут посвящать. Волнуетесь?

– А это не больно? – тихо спросила Урсула.

– Волков бояться – в лес не ходить. Ха-ха-ха!!!

Урсула и Василиса возмущённо фыркнули. На площадке тем временем почти не осталось свободного места. Все скамейки были заняты. Около памятника собрались четверо коней, в том числе толстый, они тихо разговаривали друг с другом. Лев с прилизанной гривой, который пристроился рядом с Василисой, сказал другому льву:

– Чего тянем?

– Змей нет.

– Как всегда! Эти гады считают, что приползти вовремя – ниже их достоинства. Главный мог бы и не соблюдать приличия.

Василиса повернулась ко львам и спросила:

– Извините, а кто здесь главный?

Вместо ответа львы вытянули лапы, один левую, а другой – правую и показали на одного из коней рядом с памятником. Он действительно выглядел по-царски: его спину покрывала алая попона с золотыми кисточками, уздечка сверкала драгоценными камнями, пышный хвост спадал волнами до самой земли. Василиса удивилась:

– Но ведь царь зверей – лев?!

Львы переглянулись с ехидными ухмылками, и один из них сказал:

– Так то у настоящих.

И Василисе ничего не оставалось, как довольствоваться этим исчерпывающим ответом. В этот момент на Месте встречи появились новые морды. Львиные. Наглые.

– Хай, пипл! – сказал один из пришельцев.

– Тьфу! – повернул голову Верблюд, – они что, не местные?

– Не может того быть. Лишь Стражам града Петрова открыт сюда путь, – покачала головой ящерица.

– Короче, кто тут, как бы, рулит? – продолжал вожак львиной компании.

– Кто рулит? Причём здесь руль? – удивился Покровский лев.

Над Местом встречи повисло молчание. Главный конь посмотрел на пришедших исподлобья и громко спросил:

– Вы хотите узнать, кто стоит во главе Стражей города?

– Ну, типа да.

– Все Стражи равны, поскольку не власть объединяет их, а Предназначение. Но право старшинства обязывает меня руководить на каждой из встреч, а также принимать в Стражи тех, кто за прошедший век пополнил наши ряды. Пьетро – моё имя.

Новые львы слушали, приоткрыв пасти. Казалось, было слышно, как со скрипом ворочаются их мысли.

– Дык в чем, типа, фишка-то? – спросил главный.

– Терпение, – и Пьетро отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Новые львы с бурчанием стали искать себе место. Его уже почти не осталось. Тогда они недвусмысленно дали понять Фотодогу, тощей собаке и старым львам, что надо потесниться.

– Бесстыжие. Стариков не уважают, – прошептала Урсула.

Старые львы вздохнули и с кряхтением перебрались на землю. Но остальным Стражам совсем не понравилось поведение пришельцев, и к скамейке подошли несколько крепких львов. Хвосты яростно заметались туда-сюда, послышалось рычание.

– Сейчас будет драка, – сказал Елисей.

– Ставлю на новых! – оживлённо вскричал Чижик-Пыжик.

Пьетро также повернулся к нарушителям спокойствия.

– Вы не знакомы с нашими порядками, – сказал он громко, – Стражи уважают друг друга и существуют в мире и согласии. Извинитесь перед философами.

Новые львы огляделись. Численное преимущество явно было не на их стороне. Даже совы и ящерица осуждающе качали головами. Словно набедокурившие школьники, грубияны понуро сползли со скамейки. Их вожак недовольно посмотрел на Пьетро.