Судьба

— Мой Персик. Моя сладкая, маленькая Мари.– шептали его губы каждый раз, перед тем как впиться в плоть.

Тело обессилело, на разум опустилась апатия. Всё, что делал Виктор, уже воспринималось будто со стороны.

В какой-то момент я оказалась лежащей лицом к лицу с собой. Взирала словно зритель.

Измученное, побледневшее лицо в потёках крови, грязи и слёз. Медленно стекленеющие глаза с застывшей влагой. Безвольно лежащие на траве отпущенные руки. Бледная кожа оголённой груди, выглядывающая из разодранной ткани одежды. Потрескавшиеся губы с засохшей кровью, медленно и беззвучно шевелящиеся, то ли в молитве, то ли в просьбе. Единственное, что нас соединяло, затухающая серебряная нить.

Очередная жертва маньяка умирала. Моя душа вновь переживала свою смерть. Не было больше сил бороться. Что же стало с желанием жить. Всего час назад цеплялась. А теперь покорно лежала под давящими объятьями и позволяла терзать своё тело. Чувствуя, как горячий язык слизывает кровь с груди. Как мужские губы целуют остывающую кожу. Как руки гладят безвольное тело.

От всего этого душу замутило. Я не хочу умирать! Хочу жить! Видеть, как мой сын растёт, и бесконечно его любить. Познакомится с котёнком. По вечерам пить с мамой на кухне чай с венскими вафлями. Выслушивать нравоучения братьев. На выходных встречаться с подругой за бокалом вина. Готова терпеть коллег, рутинные будни в офисе и вечно ворчащего, но доброго босса. Да я даже готова с бабкой из соседнего подъезда подружится и найти компромисс мужем. Только бы жить.

С каждой вяло шевелящейся в голове мыслью я становилась всё злей. Какое он имел право отбирать это у меня. Раз за разом обрывая, уничтожая всё, что дорого. Уничтожать, растаптывать, будто я рождаюсь только для его потехи, безропотная дура, принимающая как благо всё, что он делает. В груди полыхнуло жаром и меня втянуло обратно в тело. Боль окутала всё существо, от кончиков ногтей на ногах, до пружинок запутанных кудрей. Но больше всего разрывало грудь. Спину больно кололи острые камушки, а голые ладони травинки. Над головой шумел весенний лес. Сквозь голые ветви мелькало ещё холодное солнце.

С омерзением почувствовала горячий язык слизующий очередную каплю крови. В своём безумии он не обращал внимания более ни на что. Его лихорадочно трясущиеся руки уже нащупали завязки моих спортивных брюк, борясь с узлами.

Руки сами стала шарить по траве. Под правую ладонь попался камень. Небольшой, с неотёсанными гранями. Одна из сторон покрывал бархатистый мох, немного скользкий и холодный на ощупь. Пальцы сами сомкнулись, обнимая один из краёв.

Камень пришёлся по затылку Виктора, с глухим чавканьем. Взревев он отстранился. Не давая опомнится, с остатками сил в теле, оттолкнула от себя ногами. С ужасом, наблюдая, как тот полностью выпрямившись, стал оступаться назад, не удержавшись, заваливается на спину. Ствол обломанного деревца, застрявшего между двумя валунами, вошёл в тело Виктора как горячий нож в масло, с отвратительным чавканьем, чуть пониже солнечного сплетения.

Приподнявшись, видела, как в первые секунды произошедшего Виктор дёрнулся в мою сторону. Когда не получилось сдвинуться с места, опустил глаза. С непониманием посмотрел на торчащий из тела конец древесины. Подняв руку коснулся острого края. Поднёс окровавленные пальцы к лицу, будто так к нему легче могла дойти суть произошедшего.

Я медленно села, кутаясь в разорванную одежду. Сил хватило только, чтобы встать на четвереньки. Боль в теле я уже не замечала. Страх того, что натворила, застилал разум. Всего лишь хотела защититься. Не дать себя лишить жизни. Вместо этого отобрала жизнь другого человека. И пусть это была самооборона, но не уменьшало моего бесчеловечного поступка.

Как во сне приблизилась к Виктору, ползя на коленках. В когда-то любимых глазах читалось изумление. Окровавленная рука мужчины потянулась к моему лицу. Пальцы нежно коснулись разбитых губ. Он попытался что-то сказать, но лишь закашлялся, захлёбываясь собственной кровью. Пузырясь, она побежала по подбородку, стекая из уголка губ.

Он умирал по моей вине. Сквозь пелену слёз я видела, как гаснет свет в глазах. В них больше не было безумия и жажды. Они были такими же, как при нашей первой встречи. Тёплые, с лучиками морщин. Более, не сдерживая рыданий, прижала его ладонь к своему лицу.

— Прости…меня…– тяжело выдохнул он.– прости…

Хрипло втянув воздух, он булькающе закашлялся. На выдохе у торчащего из груди дерева запузырилась кровь. Рука, прижимающаяся к моему лицу, потяжелела. Выдохнув последний раз, Виктор обмяк. Не выдержав тяжести, ствол обломился, больше не удерживая тело.

— Нет!

Упав рядом с ним на колени, я закричала, выгоняя всё накопленное во мне за последние дни. Оплакивала не маньяка причинившего боль, а человека, который умер по моей вине. Оплакивала себя, запятнавшую душу. И тот день, когда всё изменилось, предрешив исход.

В моём организме закончился остаток сил, разум накрыло долгожданной тьмой.

Игнат

Ну и весёленькую задачку подкинула нам девчонка. По первому звонку ребята из конторы привезли кинолога с немецкой овчаркой. Фрея взяла след у комнаты и постепенно вывела к скрытому ходу, потом и в лес. След собака потеряла у реки. Побродив немного вокруг, вернулись в дом. Всё же лучше продолжить поиски утром.

Расспросы Виктории успехом не увенчались, она всё время молчала. А пытать женщину, последнее дело. В голове всё время крутилось, что могло произойти с глупой девчонкой. В какую историю она могла вляпаться. Беспокойство за друга также не оставляло в покое. Дом не спал практически до рассвета.

Дав себе немного расслабиться, устроился в удобном кресле. Сон тут же отобрал последние крохи сознания. Снилась глупая беглянка, шарахающаяся среди тёмного леса. Разбудил звонок мобильника.

Девчонка жива. Волна облегчения накрыла с головой. Но беспокойство, засевшее в груди не отпускало. Что-то было не так. Голос друга казался чужим, будто механическим.

Виктор обещал быть скоро. Но через указанный промежуток время машина так и не въехала во двор. Можно было предположить, парочка мирится, но в это верилось слабо. На звонки срабатывал автоответчик. Не выдержав, вскочил в машину Виктора, отправившись им навстречу.

Моя машина нашлась через десяток километров езды. Пробив дорожное ограждение, она стояла, обняв молодое крепкое деревцо. Сердце сжалось от боли. Моя крошка выглядела хуже некуда. Её я любил почти как человека. За три года владения на ней не появилось даже мало-мальской вмятины, а все царапины тут же идеально заполеровывались.

Бросив последний взгляд на любимицу, позвонил своим и Виктора ребятам. После отправился по следам вглубь леса. Оставивший их ломился как шатун среди зимы.

По дороге, гадал, кому быть благодарным за плачевную судьбу машины. Внутри крепчало нехорошее предчувствие, кожаные мокасины вязли в рыхлой земле. Почва комьями налипала на подошву, мешая идти. Нужно было их сменить на более подходящую обувь.

Где-то в метрах двухстах от дороги до меня донёсся женский вопль. За ним ещё и ещё, смутно напоминая женский голос. Стая птиц тёмной тучей вспорхнула с деревьев. Крик разрывал душу на пополам. Я уже знал, случилось непоправимое. Прибавив прыти, старался двигаться как можно быстрее, по дороге строя догадки, что же могла случиться.

Увиденное превзошло все моё опасение. Бездыханно тело Виктора, лежало на спине, смотря мёртвыми глазами в кроны деревьев. Кровь заливала тело и землю рядом. Лицом к нему лежала Мара.