Сумерки войны

— Я решил оставить «Дюнкерку» и «Страсбургу» их имена — теперь это города занятых вермахтом или возвращенных Германии территорий, — неожиданно произнес Гитлер. Фюрер улыбался, было видно, что он пребывает если не в эйфории, то в состоянии весьма близком.

— А вот линкор «Прованс» мы вернем маршалу Петену — пусть использует в качестве флагмана и учебного корабля. Меня заверили, что этот корабль не имеет никакой боевой ценности. Зато семь крейсеров станут ценным приобретением для нашей Средиземноморской эскадры, пусть и не все. Мы сейчас на них собираем команды, да отправляем в Тулон наших рабочих и инженеров — не хватало актов саботажа и явного вредительства. Этот город напичкан нашими врагами и британской агентурой.

— Да, это так, мой фюрер, — вот тут Гудериан, прекрасно знавший местные реалии, быстро согласился с Гитлером, и добавил. — Было бы лучше вообще выселить французов из Тулона, или перевести корабли в более лояльный к нам, немцам порт, где население симпатизирует рейху.

— Нет у нас таких портов, фельдмаршал, кроме Триеста, но в нем обосновались итальянцы. Дуче ведет себя нагло, потребовав дележа французского флота, как он считает, «несправедливо» захваченного нами. Я не собираюсь реагировать на его шантаж, и он получит то, что только реально заслужил. Более того — я предложил ему продать или передать два его старых линкора, что сейчас должны быть выведены в резерв.

— Но для чего нам эти бесполезные и слабые корабли, мой фюрер? Мне говорили, что у них только одно «полезное» достоинство, что могут убежать от британских линкоров, чем они все время и занимались.

— Эти корабли будут переданы Франко в качестве оплаты за участие в войне на нашей стороне. Этот еврей, «коротышка» и марон, решил, что усидеть ему на двух стульях не удастся, и решил примкнуть к нашему альянсу. Два линкора ему нужны для охраны Гибралтарского пролива, а наши корабли и подводные лодки могут пользоваться Кадисом и Эль-Ферролем, где их базирование будет куда выгодней Бреста. Итальянцам их старые «корыта» не так и нужны, для них нет нефти, так что «покупка» нам будет недорого стоить. И в свою очередь мы передадим каудильо два тяжелых крейсера из захваченных вами, и один тяжелый крейсер отдадим дуче — он три своих потерял, надо «компенсировать» ему этот ущерб. И еще Муссолини получит все британские корабли, которые нам достанутся трофеями в восточном средиземноморье и на Мальте — я ему обещал это. Но Италия достроит линкор «Имперо», причем для кригсмарине, нам нужен мощный корабль, вооруженный 38 см пушками. А дуче хватит и трех новых линкоров, к тому же у него останется и два старых, один из которых можно отремонтировать после той торпеды, что попала в него в Таранто. Сейчас мы не в том положении, чтобы разбрасываться с кораблями — мы побеждаем на суше, но чтобы овладеть морями и сломить Британию, нам нужен огромный флот, ничем не меньше японского, иначе мы не одолеем этого толстяка Черчилля.

Гудериан удивился — фюрер явно пребывал в хорошем настроении, словно заключил удачную сделку. Ведь в Хайфу и Бейрут ушли только британские крейсера и эсминцы, а все линкоры и другие крейсера, включая французские, англичане увели через Суэцкий канал в Красное море, вместе с тяжело поврежденной диверсантами «Куин Элизабет». И вовремя — танки Роммеля прорвались к Суэцкому каналу, блокировав его. Правда, теперь долгое время им никто не сможет воспользоваться — там затоплены транспорты, и чтобы открыть движение судов, нужно будет убрать несколько таких «препятствий». А это не так легко и сделать…

— Зато теперь все Средиземное море скоро может превратиться в «наше озеро», на котором враждебных «Оси» кораблей не будет. Но то забота Редера, а меня, фельдмаршал, сейчас беспокоит другое — у нас мало танков, и нужно сделать все, чтобы их стало намного больше!

Итальянский линкор «Конте ди Кавур» в гавани Таранто получил попадание торпедой с британского авианосного самолета и осел на грунт — так была проведена «репетиция» будущего налета японцев на Перл-Харбор…

Глава 30

— Слабенькие у них панцер-дивизии, Гудериан их толком не восстановил — полторы сотни танков в лучшем случае, а так едва по сотне. На всю армию по пятьсот, максимум шестьсот единиц, никак не больше. Но доля серьезных машин с длинноствольными пушками уже весьма значительна — они и подбивают наши «тридцатьчетверки». Но и сами уже несут значительные потери, хотя воевать умеют и лучше нас — только вся штука в том, что у нас банально вдвое больше бронетехники, и мы их «обескровим» гораздо быстрее, чем они нас. Да и сам Георгий Константинович должные выводы на этот раз сделал — заметь, он сейчас выдвигает навстречу немцам исключительно ИПТАПы и дивизионы САУ, те хотя и «сгорают» за день, но германские панцеры исправно выбивают один за другим.

Кулик отодвинул в сторону бумаги, как член Ставки он постоянно получал самые свежие сводки, в которых были цифры и ничего кроме них — тут «речевками» и не пахло. Председатель ГКО и Верховный главнокомандующий добился, наконец, от командармов и комкоров главного — ему перестали врать, выгораживая себя, и «подставляя» по наказание «соседа». И сразу заработали «лифты», корпус стал как раз той самой «промежуточной ступенькой», и тут все зависело от качеств их командиров, кто как себя проявит. Сталин держал кадровый «вопрос» под пристальным вниманием, а там только три варианта — не справишься, тут же уберут на дивизию, справляешься, но «звезд с неба не хватаешь», оставят на прежней должности, и лишь наиболее отличившиеся попадают в «особые списки», и уже можно рассчитывать на «резкое» повышение. Вот такой «отсев» стал устраивать Иосиф Виссарионович, причем Кулик не сомневался, что и на него завели отдельную тетрадочку, где отмечают вместе с достоинствами и «косяки».

— Все равно ведь давят нас, Григорий — Центральный фронт Конева откатился, Орел мы потеряли. Да и Юго-Западному фронту несладко приходится, хотя половину самоходок туда передали. Но пусть на немного, но Жуков отходит, бои идут страшные, мы Белгород оставили. И в наступление на Ростов 4-я танковая армия — вон, где она вынырнула.

— Да кто же спорит, только не давят, а продавливают, а это совсем другое дело, Андрей. Глубоких прорывов нет, мы их тут же бронетехникой затыкаем, чего в прошлом году не было, когда пехота сама по себе воевала, а танки «тучными стадами» дороги бороздили, и усыпали их своими «тушками». Но за всю весну мы танков поднакопили, да июнь урвали — хватило ума не устраивать всех этих локальных многочисленных и настолько же бесполезных наступлений на вспомогательных направлениях, что могли привести к значительным потерям без всякого результата. А так за это время три с половиной тысячи «тридцатьчетверок» в войска поступило, да семьсот КВ. Вот они сейчас немцев и останавливают, вместе с СУ-26 и СУ-76, которых больше тысячи в строю. Я тебе ведь говорил, что как только у нас будет значительный количественный перевес, качество германских войск перестанет играть свою роль, это и произошло, даже на год раньше, чем требовалось. И все потому, что вовремя остановились зимой, не стали давать войскам непосильных задач, не обескровили дивизии, сохранили танки.

Кулик усмехнулся — июнь 1942 года совсем не походил на тот, что произошел в уже иной реальности, о которой знал только он. Немцы словно об стенку ударились — теперь не было бесконечных маршей и контрударов, начиная с марта, советские войска лихорадочно окапывались на достигнутых рубежах, в то время как в тылу нарастал выпуск продукции, заработали эвакуированные заводы. И при этом Сталин сделал ставку на новое зимнее наступление, дал армиям оперативную армию, чтобы они лучше подготовились к отражению вражеского удара, а в том, что он последует, никто не сомневался. Гитлеру кровь из носа реванш нужен, и вот он начался, но сейчас Григорий Иванович уже не сомневался, что катастрофы не произойдет, максимум небольшие отступления, когда войска выдавливают натиском.

— Главное, выбить у немцев танки, сейчас для них ситуация практически зеркальная — в прошлом году их пехотные дивизии могли отразить навал любого нашего мехкорпуса. Полторы сотни «колотушек» и ПТР с легкостью подбивали БТ и Т-26, которые пускали в лобовые атаки, но сейчас их основные средства бесполезны против «тридцатьчетверок», про 50 мм и 75 мм «паки» я не говорю. Зато у нас сейчас в первой линии масса сорокапяток и противотанковых ружей — последних уже изготовили сто тысяч штук, пусть треть уже потеряли. Но их много в дивизиях, очень много, больше сотни в каждой. А бортовая броня всех германских средних танков так и осталась в тридцать миллиметров, вполне пробиваема, к тому же немцы на борта стальные экраны пока не навешивают. И мы дополнительно подрядили семь десятков самоходно-артиллерийских дивизионов, по одному на корпус, да больше сотни ИПТАПов — вот и вышибаем танки, а без них у немцев не прорывы происходят, а мучительное «прогрызание» нашей обороны. К тому же постоянно резервы перебрасываем, и «дырки латаем».

Кулик усмехнулся — на карте действительно не было видно прорывов, «жирные» синие стрелки не нанесены, нет безудержного наступления к донской «излучине», а Воронеж со Сталинградом до сих пор находятся в глубоком тылу. И что хорошо — на первом сотнями делают штурмовики ИЛ-2, а на Волге «разогнали» производство Т-34 и МТЛБ. А потому нет кризиса в бронетехнике, наоборот, ее выпуск нарастает с каждым месяцем, и скорее рано, чем поздно, но тысячи новых единиц переломят ситуацию на фронте, причем кардинально. А «тигры» с «пантерами» запаздывают, к тому же уже сейчас есть чем приветить этих «кошек» Гитлера.