Суть Руми

И грязь пред Ним покрыть моим ковром,

Чтоб мог Он, не запачкавшись, ступать!

Хочу латать для Бога башмаки!

И в страстном обожанье пребывать!

Хочу, чтоб ангелы-весельчаки

Шатёр мой в небо кинули опять!

* * *

Когда ж накатит огненный прилив,

Хочу не просто волн услышать гул,

А грудью ощутить крутой обрыв!

Хочу, чтоб духом в нём я утонул!

_________________________________

* Пастух – персонаж другой притчи Руми, "Моисей и Пастух", из Меснави (2, 1720 - 1796) – Прим. перев. на русск. яз.

Меснави (5, 3310 - 3324)

ХАЛЛАДЖ

Халладж* "Я – Истина" сказал,

И лишь секира палача

Сумела приглушить скандал,

Рот с головой смахнув с плеча.

И завершить Халладжа путь,

Его Создателю вернув ...

С тех пор я не могу заснуть,

Я был там, время повернув.

На память, с савана его

Я срезал маленький кусок,

Не шире пальца одного ...

Но он покрыл меня до ног!

Однажды, много лун назад,

Я наломал букетик роз,

Проникнув в тот волшебный сад,

Что на его могиле рос.

Шип розы впился в мою грудь,

И сколько я ни ковырял,

Извлечь его не смог ничуть,

Но только глубже загонял!

На львов охоты ремесло,

Я у Халладжа изучил,

Но став опасней льва зело,

Я сам себя же поглотил!

Я был нервозным скакуном,

Но укротил меня Халладж,

Задав овса с Любви вином,

И совершив на мне свой Хадж.

* * *

Когда к нему приходит вдруг

Паломник хладный и нагой,

Халладж советует: "Мой друг,

Плывёт в реке тулуп живой.

Нырни и ухвати его!"

И тот нырнёт, и уж схватил,

Да чувствует, как в самого

Тулуп вдруг когти запустил!

И обернётся медведём,

Упавшим в реку наверху,

Тулуп оживший ... И вдвоём

Река несёт их, как труху.

Халладж кричит на берегу:

– "Чего ты возишься, друг мой?"

В ответ: "Вернуться не смогу!

Тулуп несёт меня домой!"

* * *

Вся эта басня - лишь намёк.

Тебе не нужно лишних слов,

Чтобы понять простой урок,

Что дал Халладж, грудь распоров.

_________________________

* Халладж – великий суфийский философ, поэт-мистик, и мученик, казненный в 917 Р.Х. (за три века до рождения Руми) за крамольное высказывание "Ана’ль Хакк" ("Я – Истина", т.е. "Я – Бог").

Руми выступал в его защиту так:

– "Выражение 'Я – Бог' свидетельствует о великом смирении. Человек, который говорит: 'Я - слуга Божий', тем самым утверждает, что существует его 'я', отдельное от Бога. Тот же, кто заявляет 'Я – Бог', тем самым говорит: 'Меня нет'. Бог есть всё, нет ничего, кроме Бога; 'я' – это чистое небытие, ничто". – Прим. перев. на русск. яз.

Диван Шамса Тебризи # 1288

НАС ТРОЕ

По дому кружится любовь,

Поёт, как флейта и струна,

И в сердце забурлила кровь,

Вином Волхвов Звезды* пьяна.

Нас трое в доме, и луна

Тихонько вышла из угла,

Да налила нам в рог вина,

И пламень в роге подожгла.

Один, поцеловав порог,

Коленопреклонён в мольбе.

Другой, с огнём пригубив рог,

Глядит в лицо своей судьбе.

A третий говорит друзьям:

– "Мой танец - радость Бытия!

Кто так кружился, знает сам,

Он потерял себя, как я."

Утерян разум и душа,

Нет места вере и сомненью!

Как жизнь такая хороша!

Житьё-бытьё без сожаленья!

_________________________

* Вино Волхвов Звезды – аллюзия на Христа. – Прим. перев. на русск. яз.

Диван Шамса Тебризи, # 2395

ТОБОЮ ПРЕИСПОЛНЕН

Тобою преисполнен я настолько,

Ни вере, ни неверью места нет!

Душа, да тело, да умишка столько,

Чтобы понять, существованье - бред!

Рубайат, # 0168

ГЛАВА 12, "ШЕЙХ"

"Такой вот у меня учитель"– Руми

О ШЕЙХЕ

Существование Бога ни доказуемо, ни является фантазией. Руми часто именует Божье Присутствие в себе словом Друг. Друг находится за пределами чувств, Он ускользает от попыток прикосновения, а между тем находится к нам ближе ярёмной

вены. Но нужно зеркало, чтобы увидеть даже её.

Шейх* и является таким зеркалом, напоминающим о Присутствии Друга и одновременно он является поваром. Понимание Друга, приходящее через шейха, питает душу, передавая духовную энергию многим ученикам.

Руми часто сравнивал отношения между учителем и учениками с поваром, работающим над горошинами в котле. Ритуалы совместного приготовления пищи и общей трапезы являются важной частью суфийской традиции, восходящей к Руми. В Конье до сих пор сохранилась могила повара Руми. В суфийском ордене Мевлеви ученику доверяют впервые войти в кухню и участвовать в приготовлении общих блюд только после того, как трансформация его личности достигает определённого уровня.

Руми создал образ ученика, как горошины, растущей и наслаждающейся зелёным садом, орошаемым щедрым дождём сексуальных наслаждений. Она зреет, достигает отверделой формы, но затем её стручок срывают, шелушат и бросают её в кипящий котёл. Внимание к ней повара нежно, осторожно, постоянно и в случае самого Руми, наполнено непрерывным диалогом. Постепенно, горошина размякает и впитывает в себя привкусы добавляемых шейхом специй. Рано или поздно, она становится достаточно вкусной и привлекательной для тех, кого суфийская традиция зовёт Настоящими Людьми.