Суть Руми
Шрифт:
И тайна Насуха открылась аскету.
Но, видя Насуха душевную битву,
Решил промолчать, сотворяя молитву:
– "О, Боже! Насуху пошли избавленье!"
От суфиев Богу доходят моленья
Верней, чем от мира людей суетливых.
Они - маяки, что на водах бурливых
Горят изнутри, путь судам освещая.
Но тe, кому выпала доля такая,
Хотя преисполнены внутрeнним жаром,
Молчат о мистериях этих недаром.
Святой человек был свободен духовно,
И Богу открыт целиком, безусловно,
Настолько
Что стали слова его внутренним эхом
Слов Господа собственного монолога -
Тех слов, что всегда исполняются строго!
* * *
Вот притча о том, как исправил Насуха
Наш добрый Господь ... Раз, серёжку из уха
Споткнувшись, теряет принцесса нагая,
Висела жемчужина в ней дорогая.
Охранники в бане замкнули все двери
И начался поиск бесценной потери.
Сперва осмотрели диваны, подушки,
Одежды, ковры и все те безделушки,
Которые дамы таскают с собою.
Служанки побегали шумной толпою,
Но жемчуг сыскать не смогли, и обслугу
Досматривать начали лично. С испугом,
Из евнухов каждый – и раб, и свободный
Нагим перед фрейлиною благородной
Вставал и показывал рот ей, и уши,
И ноздри, другие отверстья ... Снаружи
Их всех проверяли, конечно, детально;
Тоскливые евнухи мялись печально ...
* * *
Насух же, укрывшись в рабочей каморке,
И в страхе к щелястой прильнув переборке,
Пал духом и казнь предвидя инертно,
Так Богу молился в отчаяньи предсмертном:
– "О Боже! Ты знаешь, не крал я жемчужин,
Но если разденув, увидят - напружен
Мой член стал в присутствии этих красавиц,
То станут пытать и казнят! Я – мерзавец!
Но всё ж умоляю - спаси меня, Боже!
Один раз - сегодня! Ведь Ты это можешь!
Коль скроешь от мира Ты жалкую тайну,
Возьму я другую работу по найму!
Раскаялся я пред Тобой совершенно!
Пощады прошу, о Создатель вселенной!"
Рыдая, в удушье предсмертной молитвы,
Он ждал уж исхода жемчужной ловитвы,
Как вдруг уловил обострившимся слухом
Приказ: "Разобраться осталось с Насухом,
Мы всех обыскали, он будет последним.
Эй, где ты, Насух? Покажись-ка в передней!"
Вот в этот момент страх достигнул зенита!
И сердце раскрылось, и эго разбито,
И рухнуло, будто стена крепостная!
Так жизнь началась для Насуха иная.
Бессильным вдруг давнее стало заклятье,
Лишь милостью Божией и благодатью!
Тут старому судну настала кончина,
И с мачтой его поглотила пучина!
И срам его тела, взлетевший высоко,
Вдруг выпустил жертву, как спугнутый
сокол!И чистой водою напились алмазы,
Наполнился чистыми мыслями разум!
И грязь засверкала парчой золотою,
И палка сухая покрылась листвою!
И ожил мертвец и восстал из могилы,
Стал молод, красив, полон страсти и силы!
Вот, что вдруг случилося с Насуха душою,
Суфийской молитвой и личной мольбою ...
Насух изменился в мгновение ока,
Услышав призывы. И казни жестокой
Уже не страшится. Коль веришь – не больно!
А все остальные затихли невольно,
Окаменев, как в объятиях гидры.
И слышны зловещие капли клепсидры ...
* * *
Вдруг фрейлины крик тишину прорезает:
– "Да вот же серьга!" Все смеются, рыдают!
Потеря нашлась! Вмиг наполнилась гулом
И музыкой баня. Сняты караулы.
Душою почуял Насух облегченье -
Получено доброго Бога прощенье!
Подходят к нему с извиненьями дамы:
– "Наш добрый Насух, мы устроили драму
Напрасно тебя оскорбив недоверьем
И травле подвергли, как дикого зверя,
Несчастного, в этом закрытом загоне.
Мы просим прощения за беззаконье!"
Ещё передали – принцесса Насуха
Позвала, чтоб вытер её он насухо.
* * *
Ответил Насух им, потупивший очи:
– "Ведь солнце не просит прощенья у ночи!
Вы просто не знаете, как я виновен,
Грех мой был чудовищен и баснословен!
Он хуже всего, что подумать могли вы!
Я – худший на свете развратник блудливый!
У вас обоснованные подозренья,
Заслуживал худшего я посрамленья!
И если б украл я жемчужину в бане,
Была б то лишь кроха моих злодеяний!
Ведь вы же не знаете, кто я на деле,
Не знает никто, что в моём скрыто теле!
Но добрый Господь мою сущность змеину
На время укрыл. Сатана мне подкинул
Те трюки, что вы не видали покуда.
А к ним я добавил такие причуды,
Что им подивился бы сам Сатана!
Но милостив Бог – прощена мне вина!
Грехов своих старых латаю прорехи,
Теперь лишь такие важны мне успехи!
Вся прежняя жизнь, все мои огорченья