Суть Руми

Но игнорируй низкие позывы,

И тех, кто сеет смерть, печаль и страх.

Меснави (2, 1932 - 1960)

ШЕЙХ - ДОЛЖНИК

Покойный Шейх Ахмед был вечным должником.

Всю жизнь он оставался скромным бедняком,

Хоть много денег у богатых взял взаймы.

Но роздал тем их, у кого кроме сумы,

В сём мире бренном никаких сокровищ нет.

Приют для суфиев построил Шейх Ахмед.

Но Бог оплачивал любой его должок,

Для друга щедрого творя мукой песок.

* * *

Пророк сказал, что на любом базаре есть

Друзья людей, которым нечего поесть -

Два ангела возносят Господу мольбы,

Об изменении несчастного судьбы.

Один вопит: "Дай накормить его, Господь!"

Другой гласит: "Дай милосердно заколоть!"

Кормильцы громче, чем убийцы вопиют,

Вот почему не вымирает нищий люд.

* * *

Когда духовный сеятель, как Шейх Ахмед,

По миру много долгих, плодотворных лет

Блуждает, сея щедрой дланью семена,

То его пашня всем становится видна.

Но и пред смертию, глубоким стариком,

Ахмед Шейх миру оставался должником.

Когда понятно стало, старец - не жилец,

Вокруг собрались кредиторы под конец.

Великий Шейх сидел и ждал, когда Аллах

Возьмёт его, а кредиторов мучал страх.

Таких угрюмых и комично-важных лиц

Увидеть могут только жители столиц.

Стенали так, перед другими мельтеша,

Что мнилося порой - покинет их душа.

Подумал Шейх: "Мне так прискорбно видеть их!

Любой считает – 'Нет у Бога золотых,

А с Шейха долг надеюсь получить едва' ... "

Вдруг с улицы кричат: "Есть свежая халва!

Халва сладчайшая! Недорогой кусок!"

Мальчишки-продавца был сладок голосок.

* * *

Кивком Шейх приказал слуге купить халвы,

Подумав: "Кредиторы тут полумертвы,

Но если угостить их сладкою халвой,

Быть может, дух у них пробудится живой."

Слуга - разносчику: "Скажи-ка, продавец,

За сколько весь товар отдашь, коль не скупец?"

– "За полдинара с мелочью, мой господин."

– "Драть шкуру с суфия? Стыдись его седин!"

– "Ну, хорошо, за полдинара всё отдам!"

Мальчишка со слугой ударил по рукам,

И, сняв с лотка, отдал слуге халвы брусок,

Слуга нарезал и дал каждому кусок.

А Шейх Ахмед сказал: "Пожалуйста, друзья,

Поешьте сладостей - в них радость бытия."

Как съели всю халву, мальчишка попросил

У Шейха платы, но, увы, не получил.

– "Где ж я возьму такие деньги, милый мой?

Спроси сам кредиторов - я по закладной

Обязан им отдать последний свой медяк,

Мне ж время помирать, да смерть нейдёт никак."

Поняв, как глупо он попался на крючок,

Мальчишка кинул наземь свой пустой лоток

И принялся рыдать, крича: "Ой, не могу!

Как жаль, нога не поломалась на бегу,

Пока не встретился мне сей проклятый дом!

Знай я заранее, не стал бы и трудом

Себя с утра напрасно я обременять!

А лучше в бане бы провел весь день опять!

Вы, лижущие пальцы, жирные коты!

Вы тут не суфии, вы в мыслях нечисты!"

На этот крик собралась знатная толпа.

А речь мальчишки справедлива, неглупа:

– "О, добрый Шейх! Я умоляю, пожалей!

Ведь мой хозяин – он цепной собаки злей!

И если я вернусь сейчас к нему пустым,

То не увидит сына мать моя живым!"

Тут кредиторы, обнаглев, подняли вой:

– "О, Шейх бесстыжий! Как ты мог свершить такой

Поступок подлый в отношении мальца?

Ведь суфий ты и не похож на подлеца!

Сперва ты наш весь растранжирил капитал,

Теперь добавил к долгу, что совсем не мал,

Ещё одну, считай, предсмертную вину!

Как оказался ты у жадности в плену?"

Казалось, что заснул, прикрыв глаза, старик,

Толпе не отвечая ничего на крик.

Но выл весь день, как мать над сыном-мертвецом,

Мальчишка, что халвы работал продавцом.

* * *

Когда настал послеобеденный намаз,

Шейх углубился в свой молитвенный экстаз,

Ушёл в себя, накрывшись шалью, как шатром,

Доволен всем, земной готов покинуть дом.

Довольный вечностью, и смертью, и судьбой,

Он не якшался зря с духовной голытьбой.

Не думаешь ли ты, что ясная луна

Собачьим воем на земле возмущена?

Но и собакам, хоть и воют на луну,

Привычно получать в ответ лишь тишину.

Вода с травинкой не теряет чистоты,

Так и мудрец, что не страдал от глухоты,

Сидел на берегу, потягивал вино,

И до рассвета думал только про одно,

Внимая звёзд неслышный ухом разговор,

А не нахально шумный лягушачий хор.

* * *

Покрыть мальчишке долг – казалось бы пустяк,

Коль каждый кредитор пожертвует медяк.

Самим им уж давно наскучил этот крик,

И скинуться могли б, мешал лишь Шейх старик -