Свободные
Шрифт:
Я вижу, как ей неловко говорить со мной в подобном тоне. И неудивительно. Уверена, обмениваться любезностями с внебрачной дочерью мужа – скверное дело. Поэтому я не вижу ничего обидного в ее открытом смятении и покачиваю головой.
– Нет, мне ничего не нужно.
Елена не просит дважды. Она кротко кивает, идет к выдоху, однако неуверенно застывает уже на пороге. Ее голос доносится до меня издалека, будто из сна. Я слышу тихое: спасибо, а когда прихожу в себя, уже никого не вижу. Смотрю на закрытую дверь и ошеломленно дергаю уголками губ. Мне искренне приятно, что из огромной, палящей тирады,
– Псс.
Растерянно оборачиваюсь и восклицаю:
– Саша? Ты не спишь?
– Она ушла? – парень осторожно открывает глаза и облегченно выдыхает. – Слава богу! Я думал, мне придется притворяться до вечера.
Недоуменно подхожу к брату. Вижу, как он пытается больными пальцами убрать со щеки короткий волос, и усмехаюсь.
– Какой ты жалкий.
– Не нарывайся! У меня есть знакомые в суде.
Вновь смеюсь и снимаю черный, витиеватый волос с его лица. Затем нерешительно усаживаюсь рядом и расправляю край юбки. Вот я здесь. С чего начать? Пожалуй, издалека.
– Почему ты не сказал маме, что уже проснулся?
– Потому что она засыплет меня вопросами. А я, к твоему сведенью, не в настроении оправдываться. Теперь моя очередь.
– Что за очередь?
– Задавать вопросы. Что ты опять здесь делаешь? Пойми меня правильно, я не имею ничего против твоей чрезмерной настырности, но эта тяга ко мне попахивает инцестом.
– О, Господи, - хихикаю я, игриво щипая его оголенные локти, и вспыхиваю, - что ты несешь? Лекарства уже унесли тебя в страну грез?
– Зои, серьезно. Что случилось?
– Ничего. Все в порядке.
– Тогда почему ты опять здесь? – парень больше не смеется. Он смотрит на меня тревожно и ждет, что я выложу все карты на стол, однако мне не по себе. Стоит ли лезть в чужую жизнь? Я была так уверена в своем желании узнать правду, но сейчас…, нужно ли мне это? – Утром ты классно меня напугала. Я уж было решил, что мы с тобой больше не увидимся.
– Почему? – я недоуменно хмурю лоб. – Что за глупые мысли.
– Жизнь научила меня кое-чему, Зои. Когда люди идут на сделку с дьяволом – они обычно не возвращаются.
– А говоря про этих людей, ты имеешь в виду…, - сглатываю и опускаю взгляд на свои бледные руки, - имеешь в виду Софью?
– Приборы разом взрываются, а Саша так сильно сжимает в пальцах простынь, что у него, наверняка, сводит руки. Я тут же смотрю ему в глаза и виновато горблюсь. – Прости.
– Откуда ты знаешь? Кто тебе сказал? – щебечет парень и с трудом приподнимается. На этот раз я не пытаюсь его остановить. Он облокачивается всем телом о спинку кровати и морщится. – Дьявол, все жутко жжется.
– Позвать доктора?
– Нет, черт подери, мне никто не нужен, Зои. Ясно? Никто. Ни доктор, ни лекарства, ни твой жалобный взгляд.
– Я не хотела лезть не в свое дело.
– Правда? – срывающимся голосом хрипит он. – По-моему, из тебя вышла бы отличная ищейка. Даже в самом запутанном комке событий, ты умудрилась за неделю отыскать золотую нить. Поразительно!
– Почему ты злишься? – вспыхиваю я. – Я не собиралась переворачивать
с ног на голову твое мирное существование. Но это ведь ты забежал ко мне в номер. Ты, а не я!– Я молчал потому, что правда – сущее дерьмо. И она тебе явно не понравится.
– Мне вообще мало, что нравится в этом мире. Или ты думаешь, я ловлю изумительный кайф, развлекаясь с твоим закадычным дружком, с повернутой крышей? Пропавшие девушки, мега-босс, удерживающий в своих ладонях всю элиту Санкт-Петербурга, законные избиения, благотворительные вечера в честь гребанного мать его искусства, когда впору бы поговорить о всеобщей безопасности! Да что здесь вообще творится? Куда ты влез, и каким именно образом к этому причастна Софья? Я ведь и подумать не могла, что у нее мозги есть. А оказывается, она та еще скрытница! Хемингуэя наизусть цитирует! Чего мне еще ждать? Может, у Димы вместо души – комок свернутых в виде сердца денег?!
– Чего ты завилась-то? Тише…
– Ничего не тише. Говори, что происходит!
– Поверь, ты не хочешь об этом знать!
– потирая глаза исцарапанными руками, восклицает Саша и громко выдыхает. – Тебе никак это не поможет. Лишь сильнее напугает.
– Я справлюсь! Ты хотел узнать обо мне больше. Так вот я многое уже видела, и сейчас со всем смирюсь, слышишь?
– Мама придет с минуту на минуту. – Пожалуй, это последним козырь, имеющийся у парня в рукаве. Собственно, и он не срабатывает.
– В таком случае, поторапливайся. У тебя мало времени.
Саша очень громко выдыхает и переводит на меня свои красные глаза. Не думаю, что ему просто во всем сознаться, но жить вообще сложно. Так что иногда приходится делать то, что пугает, изматывает и медленно сводит с ума.
– Мать Димы умерла три года назад. Ее сбила машина около Казанского Собора. Водитель пьян, пассажиры – в стельку. Все предельно ясно, как и каждый раз, когда происходит нечто подобное. К суду призвали троих. Но отец посадил одного.
– Водителя?
– Да. Болконский настаивал на пожизненном для всех, а папа отказался. С тех пор, их отношения немного натянуты…
– Натянуты, - с ужасом повторяю я и замираю. Боже, кто бы мог подумать, что у Димы умерла мать. На несколько долгих секунд я даже забываю, о ком идет речь. Смахиваю с глаз пелену и выпрямляю спину, пытаясь не найти в данной истории ничего личного, не зацепить собственные струны, собственные воспоминания. Но не получается. Я вдруг понимаю, что мы с Димой похожи. Оказывается, нас связывает не только обоюдная ненависть, но и общая боль. Каждый решил справляться с нею по-своему. Я решила забыть, в то время как, он решил вечно помнить.
– Все банально, Зои. Подобные вещи меняют людей. Ты ведь знаешь.
– Знаю, - киваю я, упрямо сдерживая слезы. – И понимаю, – что еще страшней.
– Он рехнулся. Ты только не подумай, Дима всегда был психом, но после смерти мамы – его совсем переклинило. А я стал врагом номер один, как бы глупо это не звучало. С Софьей мы на тот момент уже встречались почти год. Но он разрушил нас, как сейчас пытается разрушить и тебя.
– Как можно было вас разрушить?
Саша горько усмехается. Отводит взгляд в сторону и пожимает плечами.