Сын мэра

На улице уже стемнело. Над широким гранитным крыльцом, качаясь от ветра, тускло светит фонарь.

Кутаясь в собственные руки, я останавливаюсь на выходе и всматриваюсь в темноту в поисках черного Лексуса.

Справа, у въезда на стоянку, вдруг мигают фары, и я, преодолев три ступеньки, иду туда быстрым шагом.

Не знаю, что меня там ждет, скорее всего, Саша приехал с Алиной и сейчас заставит меня перед ней извиняться. Возможно, я извинюсь, но оправдываться точно ни перед кем не стану.

Подхожу ближе и вижу, что в машине он один. Положив голову на подголовник, наблюдает, как я приближаюсь.

Открыв дверь, сажусь рядом. В салоне тепло. Включен подогрев сидения, и в ноги дует теплый воздух. Пахнет, как всегда, кожей и Греховцевым. Вкусно.

Он не орет, я начинаю согреваться, по телу все равно волнами идет озноб.

– Рассказывай, - устало вздыхает он.

– Я не знаю, что тебе сказать. Наверняка Алина тебе уже все рассказала.

– Конечно. В красках. А подружки подтвердили.

– Меня отчислят? – рассматривая свои ногти, спрашиваю негромко.

Саша меняет положение тела. Подается вперед, кладет обе руки на руль и сжимает его до скрипа кожаной оплетки.

– Для начала я хочу выслушать твою версию.

– А что, не доверяешь своей девушке?

Повернувшись ко мне, он проходится взглядом по моим ногам, сцепленным в замок рукам, медленно, заставляя меня затаить дыхание, скользит по груди и, наконец, останавливается на лице.

– Доверяю. Мне не понятны твои мотивы. За что ты напала на нее?

– Напала?.. – переспрашиваю я, - она так сказала?

– Она и все ее свидетели, - он проговаривает это с усмешкой, и я непроизвольно копирую его мимику.

Он ей не верит?

– Рассказывай.

Я наполняю грудь воздухом и начинаю:

– Она догнала меня, когда я шла в общежитие после пар. Сказала, что знает, что мы не родственники.

– И?

Бросив на него быстрый взгляд, впиваюсь ногтями в кожу ладоней. Мне стыдно об этом говорить.

– Она сказала, что я вешаюсь на тебя…

– За это ты бросилась на нее с кулаками?

– Я дала ей пощечину! – проговариваю с нажимом, - и не за это.

– А за что?

В груди давит, в носу начинает пощипывать от подступающих слез. Закрыв лицо ладонями, еле внятно бормочу:

– За шлюху и проститутку.

Глава 25.

Услышав тихий смех, я убираю руки от лица, незаметно поглядываю в его сторону.

Барабаня пальцами по рулю и глядя в боковое стекло, он смеется! Смеется! Ему смешно!

У меня сейчас судьба решается, а он ржет!

Страх, занимавший собой всю мою грудную клетку последние часы, быстро испаряется, а освободившееся место так же быстро заполняется гневом.

– Может, скажешь, что тебя так рассмешило? – произношу голосом строгой училки, - посмеемся вместе.

– Не думал, что из-за меня телочки драться будут, - самодовольно улыбаясь, выдает говнюк.

– Во-первый, я не телочка. Во-вторых, я дралась не из-за тебя. А в-третьих, - повышаю тон, - оставьте меня в покое! И ты, и твоя придурочная подружка!

Разворачиваюсь к двери, чтобы выйти из машины, но не успеваю. С тихим щелчком дверь блокируется.

– Открой! – дергаю рычажок, рискуя выбить стекло, стучу в него ладонью.

Собираюсь кричать во все горло, звать на помощь, но замираю от неожиданности, когда чувствую, как его пальцы обхватывают мой затылок.

Берут его в жесткий захват и вынуждают меня смотреть на него.

На лице Саши больше нет дурашливого выражения, улыбки, насмешки – тоже нет. Ноздри раздуваются, в глазах дикий огонь.

– Пусти, - шиплю, пытаясь вывернуться.

– Как ты меня за@бала уже! – вгрызается злым поцелуем, не щадя, дергает волосы, царапает короткой щетиной.

Я толкаюсь, кусаюсь в ответ. Не собираюсь сдаваться. Не в этот раз. Но, похоже, своим сопротивлением завожу его еще больше.

Сдирает второй рукой с моих плеч куртку и, пользуясь заминкой, раздвигает языком мои зубы и углубляет поцелуй.

– Ммм…

Еще пытаюсь бороться с ним. С собой. Но с каждой секундой желания делать это становится все меньше.

Сплетя свой язык с его, я позорно капитулирую. Не могу… Запах Греховцева, вкус, голос, взгляд… все это заставляет мое сердце биться в припадке. Тело – плавиться в его руках.

Это снова повторяется. Как тогда, в инвентарной. Он нагло берет то, что хочет.

– Саша… - молю я.

– Сюда иди! – обхватив обеими руками, перетаскивает меня на себя.

Я упираюсь в его плечи ладонями, отчаянно мотаю головой. Но он действует в своей манере, сразу же пресекает все попытки к сопротивлению, наказывает очередным жестким поцелуем.

А затем, рванув молнию на моей кофте, спускает ее с плеч вместе с курткой. Тяжело дыша, смотрит на грудь, спрятанную в полупрозрачный лифчик. Накрывает горячими руками – меня выгибает дугой.

– Бл@ть... Ну, на@уя я приехал?
– стонет он.

Сжимает обе груди, ведет губами по скуле, спускается ниже.

Я пытаюсь не задохнуться, хватаю ртом разряженный воздух и инстинктивно отвожу голову с сторону, чтобы обеспечить губам Греховцева доступ к шее.

Сначала я чувствую на коже его горячий язык, следом – зубы. Вскрикиваю, но жмусь промежностью к твердому паху.

Саша шипит. Дергает обе лямки бюстгальтера вниз и оголяет грудь.

– Нет, не надо… - выдыхаю в панике.

– Даша… - рычит предупреждающе.

Не касаясь грудей руками, двумя большими пальцами одновременно начинает перекатывать твердые соски.

Не сдержавшись, я протяжно стону. Горячие стрелы одна за другой бьют прицельно в низ живота.

Такое со мной впервые.

Откинув голову назад, бесстыдно подставляюсь его рукам.

Боже… Безумие… Нельзя так… Нельзя…

– Саша, зачем?