Татуировка
Шрифт:
Безумная радость пронзила все мое существо — я была по–настоящему жива! В моих жилах текла настоящая, горячая кровь.
— Марк! Я жива! — восторг лишил меня чувства страха, и я напрочь позабыла об опасности.
Я поднялась, медленно, глядя ему в глаза, стараясь уловить момент, когда он прыгнет, чтобы успеть уйти в сторону, и надеялась, что этого не произойдет. Тем не менее, улыбка расползлась на моем лице, я не могла ее сдержать.
Это подействовало на него дразнящей красной тряпкой и Марк, словно бык на корриде, встряхнул головой и, пригнувшись к полу, гортанно зарычал. Началось что–то необычное, когда кожа на его лице вмиг
От собственного визга у меня заложило уши. Я попятилась и упала на кровать, продолжая кричать на самой высокой частоте. Ужас мой усилился, когда его колени вывернулись в обратную сторону, и ноги превратились в лапы, все еще облаченные в мокрые джинсы, залитые подкожным секретом. Фигура чудовища оставалась человеческой, но конечности изменились до жути. Руки с гипертрофированными увеличившимися ладонями потянулись в моем направлении. Позвоночник выпирал из–под буроватой влажной кожи окостенелыми пластинками и горбатился еще больше оттого, что Марк полз ко мне.
— Что ты задумал? — кричала я, но голос не слушался и рот лишь беззвучно открывался. — Марк! Что ты делаешь?!
Мой страх подстегивал его интерес, и я увидела, как длинный алый язык высунулся из–за острых зубов жуткой пасти и, облизав губы, прищелкнул, выразив свой аппетит.
— Марк, прошу тебя, не надо! — я перебирала ногами, отползая к спинке кровати и с ужасом обнаруживая, что дальше отступать некуда. В ноздри проникло смердящее зловоние его дыхания, когда он приблизился вплотную, обдавая мое ледяное тело жаром своего. Вязкие слюни закапали на мой лоб, тварь склонилась, чтобы лизнуть мое лицо. От отвращения и страха я забилась в истерике, беззвучно плача и крича.
Чудовище наслаждалось длительным блаженством своего превосходства, и поднялось, оставшись стоять на изувеченных коленях надо мной. Сжав мощные пальцы в кулаки, с душераздирающим воплем он возвысил страшную морду к потолку.
Буквально в эту секунду, словно разбуженная воем твари, я свалилась с кровати, оттолкнувшись ступнями от его стального торса. Одного чудесного мига хватило, чтобы я оказалась на полу, ушибленная, но обезумевшая в стремлении сбежать.
Кое как поднявшись на дрожащие ноги, я заковыляла к входной двери, которая заманчиво чернела открытым выходом. Оглянуться было ошибкой. Чудовище метнуло горящий взгляд на ускользающую добычу и резким прыжком настигло меня, запрыгнув со спины.
— Нет, Марк! Пожалуйста! — я была все так же нема.
Он прижал меня к полу, и я оказалась зажатой лицом вниз. Марк разорвал ночную рубашку на спине, и я почувствовала его язык на своей коже, лизнувший так, будто он пытался наждачной бумагой содрать Татуировку.
— Нет!!! — кричала я что есть мочи в тишину, отбрыкиваясь, пытаясь отползти в сторону, прочь, куда угодно, лишь бы сбросить тушу зверечеловека со своего тела. Сил хватило лишь на то, чтобы приподнять голову и разглядеть в зеркале разверзшуюся пасть с зубами–кинжалами над моей обнаженной спиной, истекающую слюной и собирающуюся вгрызться в проклятую Татуировку. Мгновение, вспышка…
Я снова проснулась! В холодном поту, я дрожала от озноба. Что за ерунда?! Мне приснилось, будто я спала. Этот лихорадочный бред заставил мой пульс зашкалить, и я не могла отдышаться. Было страшно как никогда, и хотя я знала, что это лишь кошмар,
не могла заставить себя сдержать слезы.Стук в дверь отвлек меня, от неожиданности я закусила губу и сжалась всем телом. Что если это все еще сон?
— Нет, нет, нет, нет, — я мотала головой, укрываясь влажным от пота одеялом все выше и выше, до самого подбородка, пока стук не стал громким и настойчивым.
— Нет! — закричала я, вскакивая с кровати, отбегая к окну. Оно оказалось заперто, и как ни пыталась я распахнуть застывшие ставни, старое дерево не поддавалась. Только луна насмешливо светила в мутные стекла.
Стук прекратился, и я медленно повернулась. Сглотнув ком в горле, и отерев покрывшийся испариной лоб, я осторожно прокралась к двери. Отлично понимая, что не стоит сейчас трогать ручку, я, тем не менее, протянула к ней дрожащие пальцы, и глубоко вздохнув, резко провернула ее, отворяя дверь.
В проеме стоял он — лорд–вампир, поражающий своей утонченной мужественной красотой. Распущенные по плечам волны цвета лесного каштана, спускающиеся в распахнутую на груди шелковую старинную рубашку с жабо. Теплый выразительный взгляд омутов глаз, трепещущие ноздри, приоткрытые полные губы кораллового оттенка, часто вздымающаяся грудь…
В его присутствии воздух наполнился гипнотическим ароматом меда и кориандра, и я потеряла голову.
— Максимилиан! — я бросилась в его объятия, счастливая оттого, что все мои опасения оказались напрасны. Он прижал меня к себе, и я отчетливо слышала сердцебиение в его твердой груди. Оно было удивительно сильным и громким, я слушала, приложив ухо к его телу и, постепенно, этот ритм успокоил меня.
— Все в порядке, — шептал вампир, и я верила ему. Приподняв мое лицо, он улыбнулся, глядя в мои глаза. — Теперь все хорошо.
— Я знаю, — ответила я, вложив в голос поток нежности. Я точно знала, что сделаю дальше.
Приблизившись к нему вплотную, я впилась в его полные губы страстным поцелуем, призывая языком тела не сдерживать свои инстинкты. Он ответил на мой вызов, повалив на подушки и стаскивая с плеч ночнушку, оголяя ледяную кожу. Внутри меня бушевал пожар, раздуваемый ураганом желания.
Рот Максимилиана требовал, дразнил, атаковал и подчинялся моим губам.
— Да! Да! — кричала я, обняв его бедра ногами и двигаясь ему навстречу. Страсть захлестнула нас обоих, и хотя мы были в одежде, сокрушительная сила близости сводила с ума, лишая рассудка и захлестывая в бешеном ритме.
И когда развязка неумолимо приближалась, Максимилиан сжал копну моих волос в своей ладони и запрокинул мою голову назад, открыв беззащитную шею выпущенным клыкам. С рычанием зверя он вонзился в меня под финальный аккорд грудного крика, вырвавшегося из моих губ. И с первой же каплей ледяной крови, оросившей его рот, он взорвался облаком черного пепла.
— Джейн! Джейн! Проснись! — кто–то усиленно тряс меня за плечи. Мое сознание отказывалось подчиняться, связанное вязкой глубиной кошмарного сна. Сквозь призму приглушенных звуков я услышала собственные всхлипы.
Жгучая пощечина моментально вернула меня в реальность, слезы накатили под закрытые веки, вторая привела в чувство и я, захлебываясь в рыданиях, открыла глаза. Мне пришлось протереть их ладонями несколько раз, чтобы избавиться от слезной пелены перед глазами и убедиться, что передо мной сидела Айрин. Она гладила мои плечи, успокаивала и улыбалась.