Темные числа
Шрифт:
– Тесть Дмитрия Фроловича?
Фома кивнул. Он выплюнул шелуху от семечек и показал на доску:
– Ты будешь ходить или нет?
Леонид покачал головой и вынул из «базара» две костяшки.
– И почему мы этого не знали?
– Мы? Если бы ты после нашей последней встречи не мотался девять месяцев по стране, я бы раньше тебе шепнул, – ответил Фома.
А еще он давно поведал бы Леониду, что Ларины в разводе – на проходной Фома узнавал все новости. Коллеги в КМП Д сплетничали, что супруг Людмилы Петровны:
(а) командир подлодки и часто находится за полярным кругом, из-за чего стал угрюмым и мрачным и отрастил колючую бороду, а Людмила Петровна этого терпеть не может;
(б) был пилотом «Аэрофлота», пока не приземлился в Париже, где какая-то принцесса
(в) будучи лектором, стал жертвой недальновидности, и из-за этого не должны пострадать ни дети, ни карьера Лариной.
– Я тебя умоляю, кто распространяет подобные слухи? Константин Степанович работает в центре занятости в Бауманском районе, – возразил Леонид, возликовав в глубине души. Если отбросить спорные утверждения, все равно выходило, что у него есть шанс.
Воздухогорский район, 1975 год
Автобус от ДОСААФ повез их с вокзала за город. У бывшего спиртзавода в Птичном они свернули в лес и еще полтора километра тряслись по дороге, покрытой бетонными плитами. Края плит поднимались то слева, то справа и больше всего годились для повторения состояний двустабильных опрокидывающихся элементов. Водитель свирепо поглядывал в зеркало заднего вида, не отваживаясь вытереть пот со лба. Воздух, проникавший в автобус через открытые люки, пах смолой. Мошки бились о лобовое стекло. За поворотом возникли одиноко стоящие ворота.
– Ипсилон равен единице минус икс в квадрат-половине, – предположил Павел Вельтман.
Надпись на воротах сообщала, что здесь находится молодежный тренировочный лагерь имени академика М. В. Келдыша. Летние сборы на природе спонсировались Министерством образования и Московским заводом счетно-аналитических машин, сокращенно САМ. Планировали одновременно укреплять тело и дух молодых людей, многочисленные печати официальных учреждений подтверждали готовность летнего лагеря отвечать потребностям нового времени. И вот материальный мир за пятьдесят девять недель растворился в словах. Территорию окружал неприступный забор. Когда сборов не было, сторожевой пес разрывал землю на опушке с нарисованными арифметическими таблицами. C началом каникул Дозору пришлось вернуться в конуру. Молодежную сборную РСФСР встречали в лагере как олимпийцев: из громкоговорителей, развешанных на фонарных столбах вдоль золотисто-желтых дорожек, гремела музыка Александра Александрова, причем звуки эти больше напоминали стук дятла по динамикам. Сторож отсалютовал бутербродом с маслом, прежде чем открыть шлагбаум. На территории лагеря каждый квадратный метр лесной почвы тоже оказался испещрен арифметическими таблицами, а все дорожки были аккуратно выметены. Пока главный тренер и Людмила Петровна размещали ребят по комнатам, Леонид велел помощникам-студентам перенести в главный корпус рабочие материалы.
– Гроза собирается.
– Не волнуйтесь, разгонит, – успокоил сторож. – Со стороны Воздухогорска дождя еще ни разу не приносило.
Дверные и оконные наличники покрывала изумрудно-зеленая краска, этого же цвета были стены фойе и двух боковых коридоров. Пахло щами, киселем и йодоформом; судя по всему, один коридор вел в столовую, а другой – в медкабинет. Леонид разобрался в схеме помещений. Напротив комнат тренеров находилась общая комната, где инженеры САМа установили мини-ЭВМ и несколько рабочих мест. Леонид удовлетворенно кивнул и подошел к окну. Здание в форме буквы «П» состояло из главного крыла и боковых флигелей. С внешней стороны стоял столб-грибок для афиш и объявлений, за которым желтые мощеные дорожки сливались в одну линию, уводившую в лес. За стволами Леонид разглядел поблескивающее Воздухогорское водохранилище. Пелена облаков разорвалась посредине: ожидаемая прохлада откладывалась.
Жара нашла первую жертву. К празднику экватора тренерское трио решило выполнить обещание и показать, как рассчитывается оптимальная траектория полета зонда, который благодаря семикратному гравитационному маневру должен покинуть Солнечную систему. В результате мини-ЭВМ перегрелась до такой степени, что:
x с трудом введенные команды, переменные и постоянные исчезли с экрана;
x
пыль и эпоксидная смола пригорели и завоняли;x схемные платы не подлежали восстановлению;
x с громким треском вылетел предохранитель;
x пальцы Ёкнувкина застряли в клеммном щитке, а сам он чуть не задохнулся.
Дуэту заместителей пришлось срочно реагировать, чтобы предотвратить дальнейшие поломки. Людмила Ларина увела бледного тренера и потных молодых программистов на водохранилище. Леонид заказал переговоры с Москвой. Ремонт или замену в ближайшее время, очевидно, ждать не стоит. После нескольких попыток удалось связаться с председателем комитета Спартакиады.
Дмитрий Соваков нашел выход – это он умел. Результат: после выходных команда сможет пользоваться ЭВМ Воздухогорской фабрики радиальных вентиляторов, поскольку сотрудники бухгалтерии в отпуске. Взамен Леонид от имени сборной пообещал устранить сбои в новой программе управления рабочими процессами.
– В два счета, – рассмеялся он перед тем, как с облегчением повесить трубку.
Воздухогорская фабрика радиальных вентиляторов в лице представителей дирекции и партии приветствовала СКЮПро и предложила прохладительные напитки. Партсекретарь Адынатьев продиктовал репортеру местной газеты несколько фраз об ответственности перед молодежью и о ведущей роли комбината имени Кржижановского в области компьютерной оптимизации производства. Главный тренер Ёкнувкин сумел произвести впечатление несколькими восторженными лозунгами. Для итогового фото, как обычно, они собрали вокруг себя несколько толстощеких ребят.
Фото из «Воздухогорской правды». Автор неизвестен. Советская ЭВМ. Ок. 1980-х
Поднявшийся от руководителя секции московского КМП Д до заместителя тренера СКЮПро Леонид Птушков (на фото с Максимом Аксельродом и Ириной Воробьевой) считался талантливым преподавателем основ и хитростей вычислительной электроники. Он играючи приручал процессоры и обладал редким навыком доступно объяснять сложные проблемы и знакомить со способами решений, другими словами, мотивировать молодых программистов и вести их к успеху.
Едва репортер исчез, партсекретарь без обиняков заявил, что он и впредь будет всеми силами нести знамя прогресса, «но скорее магнитные полюса сольются в один», чем он в его годы позволит «надеть на себя экранное ярмо».
Директор Мушникова разочарованно покачала головой и взглянула на Ёкнувкина так, что тот был вынужден возразить:
– На таких экранах мы и куем будущее, Антон Антонович, и это не ярмо. Ответственность, конечно, большая, потому и давление немного подскакивает.
Людмила Петровна отвела молодежь в прохладный клубный зал, чтобы проработать хотя бы часть утреннего материала. А Леонид, как и договаривались, с инженером по электронной обработке данных отправился осматривать непослушное устройство управления и связанное с ним производственное оборудование. Центральная ЭВМ «Минск-22», хотя и служила уже девять лет, была в отличном состоянии. Обстановка казалась идеальной, даже шторы гармонировали по цвету с ЭВМ. Проблема наверняка заключалась в программе управления.
– Все запутаннее, чем я предполагал, – заключил Леонид, когда прозвучал обеденный гудок.
Инженер сухо рассмеялся и оставил московского эксперта ломать голову. Глаза Леонида блестели в свете экрана – его захватило честолюбие, и Ёкнувкину, который отправился ужинать с Мушниковой в райцентр, было ни к чему напоминать про стоящую на кону репутацию СКЮПро.
Лишь спустя два дня, возвращаясь в лагерь, Леонид понял, как устранить поломку. Несмотря на открытые люки, в автобусе было душно. Обычно такой залихватский баян Славы Соплякова выдохся, а водитель высунул голову в боковое окно. Ручка то и дело выскальзывала из потных пальцев Леонида, и все же он почти целиком набросал в блокноте способ решения, пока ухабистая лесная дорога не вынудила его сделать перерыв. Но и эти минуты не прошли даром: он предвкушал вечер после отбоя и радовался, что наконец сможет искупаться в компании Людмилы Петровны при свете луны.