Темный город

– В шесть часов в школе проходит представление младших классов.

– Серьёзно? Школу давно уже пора закрыть, учитывая события, которые происходят в городе, а они ещё и ставят представления, – начал мой отец и не унимался до тех пор, пока мы не подъехали к дому и я не вытащила наушники из-под шапки.

Он проверил ещё раз сигнализацию и надёжность всех окон в доме. Он похлопал по двери, стараясь представить можно ли её выломать.

– Если что, – сказал он. – Сразу же звони мне.

– Обязательно.

– Я подъеду к шести, чтобы довести тебя до школы.

– Не стоит, за мной заедет Эрика.

– Вдвоём с вами ничего не случится?

– У меня есть шокер, так что всё будет отлично.

– Хорошо, будь осторожна.

Когда мне было восемь лет и у меня впервые появился шанс остаться одной дома, пока родители ездили в магазин на семь минут, мой отец оставлял мне такие же наставления. Он даже хотел написать мне список правил что стоит делать, а чего нельзя, но, к счастью, моя мама отговорила его от этой идеи.

Когда отец уехал он позвонил мне ещё два раза, даже когда ко мне приехала Эрика. Она специально заехала на час раньше, чтобы успеть покритиковать мои вещи в гардеробе.

– Зачем тебе это? – она достала из шкафа какую-то серую кофту, которую я видела последний раз, когда мне было четырнадцать.

– Положи на место, – выхватила я у неё старый тряпичный кошмар.

– Весь твой гардероб это тёмные вещи.

– Мне нравится тёмное.

– Не думала купить ярко-красную футболку?

– Даже если я её куплю, то никогда не буду носить.

– Тёмные вещи – твой стереотип?

– Смеяться над моей одеждой – твой стереотип?

Она обиженно закатила глаза, как делала всегда, когда уставала спорить со мной.

– А на свадьбу ты тоже наденешь чёрное платье? – спросила она.

– Я надену пёстрое платье, – усмехнулась я. – Украшенное кучей перьев и драгоценных камней.

– Это же идеально, – засмеялась Эрика. – В качестве фаты используй это.

Она кинула в меня мою старую рубашку, на которой были нашиты блёстки, уже погнувшиеся от времени и многократных стирок.

– Обязательно, – заулыбалась я.

Она засмеялась и упала ко мне на кровать, подкалывая меня и дальше разными фразочками. Удивительно быстро пронеслось время, пока я собиралась. Оно вообще всегда неслось со скоростью света. Порой, я даже не успеваю моргнуть, как уже проходит день, и Тенебрис погружался в свою привычную тьму.

Мы с Эрикой пошли пешком до школы. Уже было темно и это делало город каким-то мрачным. Всю дорогу моя подруга разговаривала по телефону со своим парнем. Лишь только ближе к школе, она, наконец, отключилась от него.

– Рэй уже там, – сказала она.

– Он займёт нам места?

– Да, уже занял.

– Как там обстановка?

– Людей не очень много, одни малолетки в дебильных костюмах.

– Ну, в общем, как всегда.

– Лучше бы остались дома, – улыбнулась Эрика. – Вечно нас тянет непонятно куда.

Мы прошли до конца улицы, завернули за угол магазина, даже не заглянув в него, прошли мимо единственной и вечно пустой кафешки, миновали автобусную остановку и приближались к школе. Не горел ещё ни один фонарь, и мы пробирались в сумерках к школьному двору. Шли мы с некой опаской, было всё-таки немного страшно. Нам обеим не хотелось признаваться друг другу в этом.

– Может включим фонарик? – предложила Эрика.

– Тут дойти-то, – усмехнулась я, пытаясь строить из себя храбреца.

И мы в абсолютной темноте направились к школе. Вокруг нас обступали кусты и деревья, они слегка шелестели от слабого ветра, заглушая мрачную тишину. Эрика ступила белым кроссовком в слизистую лужу и теперь шла обиженная на весь мир. Я смеялась над ней и это переставало пугать нас. Мы улыбались и ничего не боялись, пока кусты в школьном дворе не пошевелились.

– Кто там? – шёпотом спросила я.

– Просто ветер.

– Уверена?

– Нет.

Меня будто облило с головы до ног чувством страха. Мы могли бы делать вид, что нам не страшно, но к чему были эти излишки, если мы обе догадывались, что за нами кто-то наблюдал.

– Я слышу шёпот, – сказала мне Эрика.

– Я тоже.

Эрика уже расстегивала рюкзак, в котором лежал электрошокер, выданный нам моим отцом, а я искала в настройках телефона фонарик. А между тем, кусты шевелились всё больше и больше. Теперь у нас не оставалось и сомнений – там действительно кто-то был, и он наблюдал за нами. Я крепко ухватила за руку свою подругу, она так же сильно сжала и мою ладонь. По коже быстро пробежались мурашки. Мы уже готовы были убегать, но из кустов кто-то выпрыгнул раньше. Вся улица Эл-Пруш была оглушена девчоночьим визгом и громким хохотом Кевина и Фила.

– Блин, я ненавижу вас, – прокричала Эрика.

– Видели бы вы себя, – засмеялся Фил. Подлетевшая к нему Эрика дала ему подзатыльник, что-то прокричав о том, что она сильно перепугалась и потом налетела на Кевина.

– Успокой её, – попросил меня Кев, продолжая смеяться.

Я лишь показала ему средний палец. Он пытался удержать Эрику в это время.

– Насколько нужно быть отбитыми, – проговорила я. – Ждите нашей мести, ясно?

– Да как вы можете нам отомстить, – засмеялся Фил.

– Вот увидишь, – посмотрела я ему прямо в глаза.

– Будем ждать, – повёл он бровью. Мне вдруг стало неловко, и я быстро отвела глаза от него.

– Пойдёмте, – сказала я. – Там уже скоро всё начнётся.

– Не терпится посмотреть на детский спектакль? – спросила Эрика.

– Ещё бы.

Мы пошли по дорожке, что вела в школу и уже ничего не боялись. Многие уже сидели в зале, ожидая, когда на сцену выскочит второклассник и растерянным голосом начнёт представление. В своё время я тоже в костюме ёжика провела на сцене две минуты. В мои обязанности входило лишь рассказать двухстрочный стишок, но я забыла свои слова, как только вышла на сцену. Вместо меня мальчишка в костюме белки прочитал свои шесть строчек, после чего и я, решив не отставать, еле выдавила из себя свою коротенькую реплику. Я помню, как растерялись все дети на сцене от того, что выступили мы не по своему порядку, и тогда всё началось сначала. На сцене стояли дети в разных костюмах, которые дважды повторили свои слова. Это был мой величайший позор. После этого учителя обвинили меня в уничтожении целой сцены, и больше уж никогда не звали меня принимать участия в спектаклях. И так из года в год я только наблюдаю, как и другие ребята стоят на сцене с растерянным видом, боясь забыть свою реплику. Когда они вырастут и так же, как и я, будут на задних рядах наблюдать за теми, кто примеряет их костюмы, кто, как и они в своё время, улыбаются и волнуются, но продолжают стоять, смело глядя на старшеклассников, учителей и родителей.

Мы прошли по большому коридору, продвигаясь к актовому залу. В дальнем углу вдруг появилась Пенни. Я сразу узнала её, хоть она и не была пьяной и не изливала мне свои чувства к Филу. Странно, что она тоже вспомнила меня. Из дальнего угла она, улыбаясь, помахала мне рукой. Я энергично махнула и ей, хотя это должно было показаться слишком наигранным, так как после вечеринки она стала мне неприятна.

Вдруг она уверенным шагом направилась к нам, держа в руках какие-то листки бумаги.

– Привет, девчонки, приглашаем вас вступить в наш клуб вязания, – улыбнулась она. – Будет очень приятно, если вы заглянете к нам.