Тень Хранителя

Волк свирепо взглянул на брата Жало, но тот лишь закрыл глаза и утвердительно кивнул. Ничего не говоря, Волк отвернулся в сторону и молча обдумывал слова Роуна. Вскоре он дал согласие, и Кира вышла из комнаты.

Волк искоса посмотрел на Роуна, в его взгляде одновременно отразились уважение и ревность.

— Ты знал об этом, как только мы сюда приехали. Вот почему сейчас Аспида здесь нет. Как это произошло? Откуда ты об этом узнал?

— У всех, кто употребляет снадобье, остается специфический запах.

— Получается, что ловца видений можно определить по запаху?

— Если бы все было так просто, мы все сравнялись бы в таланте с Роуном. — Энде перехватила взгляд Волка, и Роун заметил, что между ними существует молчаливое взаимопонимание. — Но у ловцов видений есть много шпионов, которые никогда не пробовали снадобье. Их обнаружить гораздо труднее. Поэтому тебе нужно внимательнее присматриваться к людям.

В помещение вошла Кира и еще четверо апсара, которые кольцом окружили брата Аспида. В комнате запахло жареным — если бы Волк решился на насилие, унять его было бы так же трудно, как норовистого дикого скакуна.

Раскрыв ладонь, Кира ослабила ремешки, которыми был обвязан небольшой мешочек, и все увидели хранившееся там снадобье. Волк в ярости фыркнул и отвернулся. Брат Жало и апсара ничем не выказали своего отношения к происходящему, а Лампи потянулся вперед, чтобы лучше разглядеть содержимое мешочка.

Роун вспоминал все, что ему было известно о брате Аспиде. Он исцелял всех, кто приходил к нему за помощью, использовал полученные от него знания, чтобы очищать землю от заразы, и потом тысячи людей могли выращивать на ней обильные урожаи. И все это время он оставался ловцом видений, все это время шпионил… а заодно, может быть, заботился о том, чтобы братья не прикончили Роуна. Все время врал и притворялся. Как же можно было отличить правду Аспида от его лжи? «Теперь я вырос, — подумал Роун, — теперь я изменился, но смогу ли понять, что к чему?»

Энде сделала шаг вперед. Она взяла мешочек у Киры и затянула ремешки.

— Я уничтожу это снадобье, чтоб и следа от него не осталось. Тебе нужны мои воины, чтобы провести допрос, Роун из Негасимого Света?

Роун отклонил ее предложение, и четыре воительницы-апсара одна за другой покинули помещение. Брат Аспид остался стоять — настороженный, напряженный, но не утративший присутствия Духа.

— Мне жаль, брат Аспид, что все так обернулось. Мы доверяли тебе как другу. Но ты ведь был с нами неискренен, так? Ты все время шпионил за нами. Шпионил в пользу ловцов видений.

Не успел Аспид и слова вымолвить, как брат Волк приставил к его горлу меч.

— Ты предал своих братьев, предал пророка, предал Друга. Единственное мое желание — увидеть, как тебя сожгут живьем.

Роун подскочил к Волку.

— Пожалуйста, убери меч, брат Волк!

Волк взглянул вниз, на лезвие меча Роуна, и медленно отступил на шаг назад.

— Как скажешь.

Понимая, что под маской внешнего спокойствия в Волке бушует дикая ярость, Роун добавил:

— Может быть, ты оставишь меня с моим… адъютантом наедине с заключенным?

Волк поклонился и вместе с братом Жало покинул комнату. Роун предпочел бы, чтобы Жало остался, но, когда дверь за братьями затворилась, решил, что так будет лучше. Повернувшись, он взглянул на своего друга и невольно улыбнулся, заметив его напряженное, даже немного испуганное состояние. Словечко «адъютант» случайно сорвалось у него с языка, но этот титул был как раз вполне понятен братьям. Ведь Лампи оказался, по сути, единственным человеком, которому он доверял целиком и полностью.

Аспид глубоко и печально вздохнул.

— Я всегда знал, что разоблачишь меня именно ты.

Стоя напротив ловца видений, Роун представил ему Лампи, потом пояснил:

— Я никогда не мог понять, как такой добрый человек, как ты, мог жить с братьями и терпеть творимое ими насилие. Именно мой адъютант первым догадался, что на самом деле ты к ним не принадлежишь.

— Значит, это ты тот парень, который пережил заражение лесными клещами и потом путешествовал вместе с Роуном, — сказал Аспид, с любопытством глядя на Лампи. — Как целитель, я видел многих умерших от этой напасти, но выживших мне видеть еще не приходилось. Надеюсь, ты мне когда-нибудь расскажешь о себе поподробнее.

— Тебе никогда не доводилось встречать Лелбит? — спросил Лампи.

Роун с удивлением взглянул на друга. Перед смертью Лелбит спасла Роуну жизнь. Это случилось много месяцев назад, но в голосе Лампи и теперь звучала боль потери, как будто девушка погибла только вчера.

— Я о ней, конечно, слышал, — ответил Аспид, — но мне пришлось присоединиться к братьям задолго до того, как она пришла в Оазис. Я знаю, что там все ее любили.

— Да, — согласился Лампи, — ее любили все.

Упоминание Аспида об Оазисе стало тем признанием, которое рассеяло сомнения Роуна.

— Откуда ловцы видений узнали, что я снова буду вместе с братьями?

Аспид взглянул Роуну прямо в глаза, и доверие, которое когда-то существовало между ними, но было утрачено, восстановилось вновь. Можно было приступать к допросу.

— На этот простой вопрос есть несколько ответов.

— Но некоторые из них ближе к истине, чем другие, — многозначительно ответил ему Роун.

— Тогда мне надо начать с пророчества. В нем предсказывалось, что на Негасимый Свет прольется огненный дождь…

Крики. Взрывы. Озверевшие налетчики в масках повсюду носятся на конях, размахивают факелами, все крушат и сжигают на своем пути.

— …Когда Город прекратил свою тактику бомбардировок отравляющими веществами, нам надо было выяснить, какие там решили использовать средства разрушения в будущем. В то время объявился Святой — пророк Друга. Мы верили, что ему предназначено пролить огненный дождь на Негасимый Свет и найти тебя. Поэтому меня послали к братьям ждать твоего к ним прибытия.

— А почему ловцы видений сами не попытались найти Негасимый Свет?

— Они пытались. Но тебя защищала твоя мать. Я не исключаю, что она и все ваше селение защищала.

— Откуда вам было об этом знать? А если это был кто-то другой?

— Все попытки обнаружить вас упирались в непроницаемый барьер. Он обладал особыми защитными качествами, которые легко было распознать.

Это пророчество. Тогда он проснулся от этих слов, сказанных отцом. Но это ведь только миф. Только миф, сказала тогда мама. Нам надо уходить. Мы должны уходить сейчас же.