Тень в зеркале

— У меня нет имени, — прошептала женщина, не отводя взгляда.

— Так не бывает.

Женщина помолчала.

— Любовь, — наконец сказала она всё так же еле слышно.

Я отнял руку от её щеки — и не поверил глазам: на гладкой коже женщины не было ни царапины! Это точно сон — в жизни так не бывает…

— Какой странный сон, — пробормотал я.

Любовь как-то странно посмотрела на меня. Сказала негромко:

— Помоги мне встать.

Я выпрямился — надо же, а в голове прояснилось, уже не шатает. Вот что значит — встряска… Присел, осторожно придерживая женщину, помог ей подняться, и мы снова оказались рядом — глаза в глаза.

— Тебя не должно быть здесь, — просто сказала она, словно насквозь меня просверливая своими глазищами.

— Эй, это МОЙ сон, — не удержался я от улыбки.

— Теперь это твоё будущее, — не вернула мне улыбку Любовь.

Сон, который сам говорит, что он пророческий? Такого у меня ещё не было.

— Война?

— Хуже, — она отвернулась, посмотрела куда-то за разрушенный дом. — Ты сказал незнакомому человеку своё имя и дал каплю своей крови. Это как отдать лет десять твоей жизни. Уходи. Тебе нельзя долго быть рядом со мной. Потому что… нельзя.

Уйти? Ну уж нет. Такие сны нужно досматривать до конца, несмотря на всю эту занимательную эзотерику.

— Ты думаешь, я тебя отпущу одну? Тут трупы кругом!

— Люди опаснее трупов, — краешком рта улыбнулась Любовь — мимолётно, почти незаметно. — Человек — самый страшный зверь, — она опять посмотрела на меня — словно ножом ткнула: — Не ходи за мной.

Небо вновь прорезала пара светлых линий. Ракеты… Опять дрогнула земля.

С неба продолжал сеять всё тот же мелкий дождь, висящий в воздухе, как пыль.

Женщина удалялась — просто уходила по захламлённой разорённой улице, словно так и должно быть. На секунду задержалась, присела у очередного мёртвого тела…

Я не уйду.

И дело даже не в том, что она — единственное живое существо, что я тут встретил. Она… не знаю, как объяснить.

Она теперь — как часть меня.

«Не ходи за мной».

Пойду.

Чтобы не пожалеть. Потом, когда проснусь.

Проснувшись, я долго лежал, глядя в тёмный белёный потолок.

Который уже раз я вижу этот сон? Третий точно, и это всего за пару недель.

Чёткие сны, конечно, и раньше бывали, но чтобы настолько…

И всё бы хорошо, если бы не несколько «но».

Мне не 25 — мне и 20 ещё нет.

Я не Женька. Я Влад, Владислав Матвеев. Друзья предпочитают называть меня Владькой.

В-третьих, я не железнодорожник. Я даже не знаю толком, что это значит.

В-четвёртых, сейчас не май 2013-го года, а весна 2017-го.

В-пятых, война давным-давно закончилась — точнее, отгремела — причём ещё до моего рождения. Она была короткой и быстротечной и, говорят, сравняла с землёй все крупные города, оставив лишь небольшие укреплённые форты, как наш Вокзальный или соседний Гидрострой, или, скажем, Нефтехим — день ходу выше по реке…

И, опять же — как говорят, как раз после неё в наш мир полезла нечисть и стали появляться новые люди, которых быстро окрестили «провалившимися». Откуда? Из других миров, вестимо.

И именно после неё стали рождаться такие как я. Те, кого называют колдунами…

Я повернулся, чтобы посмотреть время — темно, занавески с вечера задёрнуты. Щёлкнул пальцами, зажигая «светляка» — висящий в воздухе шарик света с кулак в диаметре. Комната осветилась, лишь по углам лежали тени, сразу ставшие резкими.

Семь с небольшим. Пора вставать.

Глава 1 Окрестности Вокзального, 13 апреля, четверг, день

— Смотришь, смежник?

— Смотрю, смотрю, — отозвался я. — Пока всё тихо…

— Давай следи, не хватало ещё вляпаться!

А то я сам не знаю… Задание у меня сейчас простое — высматривать движение или ауры. Дело нехитрое, главное — сосредоточиться. «Старики» такого не умеют, а вот колдуны, то есть молодёжь, делают легко. Наверное, это первое, чему учат в нашем колдовском Колледже — уметь обнаруживать то, что недоступно простому глазу…

«УАЗ», открытый, несмотря на прохладу, с подвыванием елозил по разбитой дороге. На выездах почти все автомобили открытые — для удобства стрельбы. Иногда машину мотало, но водитель был хороший, ловко выравнивал внедорожник. Потеплело ещё неделю назад, солнышко светило совсем по-весеннему, но снега лежало много, грязищи на дороге, когда-то асфальтовой, тоже хватало — зимой-то она укатана, а вот когда начнёт таять — на обычной машине и соваться не стоит.

В «УАЗике» нас было трое — я на заднем сиденье, водитель, и рядом с ним — мужик лет под сорок, с карабином, в видавшей виды кожаной куртке. Ребята из Патруля — обычно за границами Вокзального действуют они, машина тоже с их Базы. А я — «на усиление», от Колледжа. Для меня это что-то вроде практики — ну а что делать, тренироваться нужно не только внутри стен, но и на реальных выездах. Чего стоит колдун, у которого нет практики? Конечно, у нас есть свой тренировочный центр — «пожарка», огороженная забором территории на краю Вокзального, по соседству с Базой. Отрабатывать броски чего-то ударного лучше там — у меня хорошо удаётся ледяной удар, сгусток холода. Далеко швырять, правда, не получается — те, кто опытнее, могут запулить его метров на сто, а то и больше, а я пока так, вблизи… Учиться и учиться. Точнее — тренироваться. Как говорил Павел Олегович Бурденко, ректор нашего Колледжа, главное — сосредоточиться и собрать все свои внутренние силы для достижения цели. Ага, хорошо ему говорить…

Так, а вон и аура. Хорошо видна даже среди мельтешения веток. Для ауры главное — хоть какая-то прямая видимость на неё, целиком цель видеть и не надо. Движется… Судя по оттенку — зверь.

— Аура слева, на десять часов, скорее всего зверь, — доложил я строго по правилам. — Некрупный, возможно волк.

Стрелок привстал, держась за рукоять на передней панели, словно мог что-то увидеть за щетиной оголённых кустов, которыми густо поросли края дороги. Сел:

— Хорошо. Если побежит на нас — предупреди…

— Есть! — чётко ответил я. Уже вдолбили, что эти ребята любят доклады, как у них говорится, «по-военному»…

А аура отдаляется — значит, зверя мы не заинтересовали. Да у зверей тоже мозги есть — на одну машину могли бы наброситься, но на две — вряд ли.

Я оглянулся: за нами метрах в ста аккуратно двигался «колун» — огромный внедорожный грузовик с суженным капотом, действительно чем-то напоминавший топор. В кузове маячили люди.

Насколько я слышал, таких грузовиков в Вокзальном всего два, и используют их в основном как тягачи. От кого-то слышал не очень понятное словечко «эвакуатор» — наверное, его принесли к нам провалившиеся, у них много слов, смысл которых и не поймёшь с первого раза… Но грузовик и правда громадный, наверное, как тот броневик, что я во сне видел…

Но такое ощущение, что сон я всё же видел… глазами другого человека, что ли? Я же помню рассуждения — не знаю, мои или его. В Вокзальном и Гидрострое броневики есть — но они компактные, со скошенными корпусами, на то, что я видел во сне, совсем не похожи…

Так, а это что?

— Впереди движение, люди, прямо на дороге! — предупредил я, но мог бы этого и не делать — дорога стала выпрямляться, и уже и так было видно нескольких человек прямо в колее, а слева из канавы торчала кабина грузовика.