Тень в зеркале
Шрифт:
И, главное, народу больше никого… Хотя дежурные должны быть здесь — только что же их видел. Придётся вмешаться, хотя мне конфликт с Ващенко совсем не нужен — тот ещё типчик. И тем более конфликт мне не нужен сейчас…
— Славик, ты чего опять как маленький? — всё же не выдержал я. — Расстроен, что у Ленки косичек нет, подёргать не за что? Так это твои проблемы!
И тут же подумал, что перегнул: Ващенко выпрямился, моментально потеряв интерес к Леночке, глаза его потемнели. Дружки набычились — видимо, понимая, к чему идёт.
— Не понял, Матвеев. Тебе что, больше всех надо?
Тон
Крикнуть дежурного? Ни за что. Но и ждать нельзя. Бить первым — тоже. По крайней мере, физически…
Я на секунду закрыл глаза, сосредоточился, почувствовал покалывание в висках — и словно метнул в Славика то, что толком понимаю только я. Сам для себя я называю это «минутным порывом».
Ващенко перехватил бутыль, поднял руку с ней, не обращая внимания, что энергетик льётся из открытого горлышка, и что есть силы саданул себя по голове — резко, агрессивно. Кто не знает настоящей причины — не удивится: со стороны это выглядит так, словно он хотел разбить бутылку о голову, чтобы использовать оставшуюся «розочку» как оружие. Бывает такое, особенно среди работяг — знаю, читал городские сводки…
Вот только «зеркаловские» бутылки заметно крепче городских. Может, и удар был не особо сильным — мозг дал команду телу под влиянием моего «минутного порыва», но тело этот рефлекс никогда не отрабатывало, а потому, как говорят «провалившиеся», «сработало на отвали».
Бутылка, конечно же, не разбилась, а Славик остался стоять, тупо глядя на меня и покачиваясь — ну да, после удара бутылкой по темечку… Леночка, презрительно-насмешливо фыркнув, отскочила в сторону — дружки и не подумали её тронуть, их внимание было сосредоточено на опростоволосившемся главаре.
— Тааак, что происходит?
А вот и дежурный. Причём не один — рядом с ним светловолосый худощавый парень в кожаной куртке — Серёга Соколов. Отличник, кстати — вон, его портрет на Доске Почёта. Насколько я знаю, один из доверенных самого Бурденко.
— Ващенко, ты совсем берега попутал? — накинулся на Славика Соколов. — Тебе прошлого разноса мало?
На вид Соколову года 22–23, но мне иногда кажется, что он заметно старше — чисто по поведению. И, кстати, он скорее всего один из тех, кто входит в «Ближний Круг» — хотя спрашивать я, конечно, не рискну. Так что попал Ващенко знатно — особенно если это не первый раз.
— К ректору, все трое, — распорядился светловолосый. Мельком, без интереса глянул на меня и, протолкнув вперёд себя Славика с подручными, сам вошёл в ректорский кабинет, плотно притворив дверь.
Дежурный ушёл, и в холле мы остались вдвоём с Леночкой — занятия идут вовсю, лишних людей в это время в коридорах нет.
— Спасибо, — коротко сказала Васильева, не глядя на меня — стоя перед зеркалом меж окнами, она расчёсывала взлохмаченные волосы. Книги лежали на длинной крашеной скамье, стоявшей вдоль окон.
— Не за что, — зачем-то пожал я плечами. — Его вон без меня забрали.
— Ну да, ну да, — задумчиво протянула девушка, бросив
на меня быстрый взгляд. Поправила очки и вновь вернулась к расчёске. — Ну тогда мог бы и не вмешиваться. Ничего бы он мне не сделал.— Достал всех этот Славик, — я подошёл к окну, сел на скамью — не рядом, чуть в стороне. — Меня тоже достал.
— Достал, — эхом подхватила за мной Леночка. — Но он вроде выпускается. Бурденко его не любит, значит — в Колледж вряд ли вернётся. Устроится в городе.
— А ты? — неожиданно для самого себя спросил я.
— Что — я? — рука Леночки с расчёской замерла на половине пряди.
— Ты после окончания — на работу, или останешься здесь?
— Останусь, — уверенно сказала девушка. — Если предложат. Надо быть лучшей. А не так вот, силой, как Ващенко…
Ну да, мог бы и не спрашивать… Сложно ожидать от нашей отличницы иного ответа.
— А ты? — без выражения спросила Леночка.
Эх, знала бы она, какое предложение мне сделал Власов… но болтать нельзя. Да и не стоит делить шкуру неубитого медведя, как любят говорить люди постарше. Я вот тех медведей, о которых идёт речь, и видел только на картинках — говорят, их давно уже нет. Их выжили пришлые твари, которых тоже называют «медведями», но шкура у них — дряблая и облезлая. Никому такая не нужна…
— Тоже хочу остаться, — уверенно сказал я. — Надо учиться дальше. Нельзя так, чтобы нахвататься по-быстрому — и за дело.
И с удивлением увидел, что Леночка смотрит на меня как-то… с уважением, что ли? Хм, как интересно. Выходит, я дал «правильный» ответ?
— Матвеев, а ты не безнадёжен, — удивлённо сказала девушка. — Я была уверена, что ты сразу после выпуска сбежишь в какой-нибудь Патруль или к Охотникам…
— Хотел, — честно признался я. — Но чем дальше, тем больше разных соображений…
Получилось косноязычно, но, кажется, собеседница поняла мою мысль — судя по её лицу. Похоже, я поднял свою ценность в глазах однокурсницы… Рискнуть? А, была не была!
— Лен, пойдём вечером в «Зеркала»?
— Ну ты сегодня и наглый, Владислав, — покачала головой девушка. — Как будто и не ты… А пойдём. Только потом до дому проводишь.
— В шесть вечера у входа в Колледж?
— Договорились!
Первую пару я благополучно пропустил со всеми этими заботами, на второй была специализированная физика — в моём случае по свойствам замораживаемой воды, так что очень полезный предмет, пропускать не стоит. Потом — традиционные три пары боевой практики, а значит — топать в «пожарку». Напрямик, мимо старых бараков, от Колледжа совсем близко, но по такой грязище срезать угол неохота — и я побрёл в обход, мимо своей общаги, благо время есть.
Общага стояла «спиной» к Коллежду на соседней улице Чапаева и была, на самом деле, не Колледжевской, а городской — просто из-за близости к Колледжу колдунов в ней жило большинство. Особенно тех, кто не из Вокзального или потерял родителей — а я своих вообще не помню, мне, если разобраться, Колледж полностью заменил семью ещё лет 15 назад, если не больше. Ну, по крайней мере, теперь ни на кого не оглядываюсь — хотя кто-то, помнится, говорил, что я иногда веду себя как волчонок… Если разобраться, не самое плохое сравнение.