Тень в зеркале

— Ну ладно, не гоню, — улыбнулся бородач. — С меня характеристика, хоть ты сейчас и не с нами. Грузимся, мужики!

В «УАЗик» я возвращался победителем. Не то чтобы собирался произвести впечатление на «кожаного» — но он, смотрю, кивнул вполне уважительно:

— Молодец, смежник… Залезай.

Тройка автомобилей тронулась с места, и он пояснил:

— Молодец потому, что дело сделал без лишних соплей и без лишних понтов. Устал?

«Провалившийся», кстати. Манера речи выдаёт. И словечко «понты» — как раз из занесённых провалившимися.

Я кивнул. А потом вспомнил, ради чего я здесь, и огляделся — в общем-то, неожиданная усталость уже начала отходить, и поиск аур прошёл без лишних напрягов. Чисто.

— Есть немножко.

— Любая работа требует сил, — философски заметил водитель, аккуратно держась в колее за «ГАЗиком». — И без лишней торопливости… Серёга, скажи?

— Согласен, — кивнул стрелок. — Вот мужики из Кисельни явно торопились — и в кювет… Хорошо, что двумя машинами шли — вторая дошла, помощь вызвала.

А, это он как раз про этот случай. Ну да, у нас тут машины по одной не ездят — особенно грузовые. В одиночку катаются только Охотники да авантюристы, и то большей частью когда дороги хорошие. Потому что встать на дороге из-за поломки — это полбеды. А вот оказаться дичью для кого-нибудь… бррр, даже думать о таком не хочется. А хищники в окрестностях есть, это точно — и не только оборотни и летяги. И нечисть встречается.

— Ну да, но на деньги ребята попали, — продолжил разговор водитель. — Наши эвакуатор бесплатно гонять не будут. Кстати, 157-й бензин жрёт так, словно он на дорогу выливается.

А, это он про «колун». Ну да, машина большая, а бензин если не на вес золота, то близко к тому. Если отапливается город торфом, то топливо для машин идёт из обширных, ещё глубоко довоенных хранилищ Нефтехима — а те понимают, что они монополисты, и цены явно держат на уровне… Эх, вот когда сможем колдовскими методами имитировать бензин — примерно так, как обогащаем торф — тогда будет проще…

Мечты, мечты. Хотя, мне кажется, нет в этом невозможного. За колдовством — будущее. Не зря же молодёжь получила колдовские силы! Надо их развивать.

— Машина дороже, — философски ответил стрелок Серёга. — И все это понимают. Ну, в следующий раз поедут аккуратнее. Хорошо хоть, на банду не попали.

— Банды по зимовьям сидят, — пожал плечами водитель. — Сейчас дороги, считай, убиты — не зима, не лето. Вот подсохнет — активизируются…

Что есть, то есть. Банды активно действуют, когда сухо. Машины есть не у всех, некоторые даже верхом, на конях, а зимой — на лыжах. Для банды главное — ударить и уйти с добычей, потому что если на хвост сядет боевая группа нашей Управы или силы самообороны Гидростроя — мало не покажется… Средств против броневиков у бандитов явно нет. Хотя броневик не пройдёт по окрестным болотинам — так что спрятаться всегда можно. Главное — не высовываться там, где силы «городских» явно выше. В основном потому и колдуны ездят со всеми колоннами — обнаружить вовремя значит сберечь и силы, и время…

И жизни.

Глава 2 Вокзальный, 14 апреля, пятница, утро

В холл Колледжа я влетел в две минуты девятого — опоздал, конечно. Кстати, как всегда. Не понимаю: вроде и проснулся до будильника, и идти мне до Колледжа самое большее минут десять — Вокзальный городок не сильно большой, всё рядом, а всё одно — опаздываю стабильно. Ладно хоть, ни разу не попадался руководству Колледжа на этом…

Словно в ответ на мои мысли первым, что я услышал в холле, был голос дежурного:

— Владька, тебя Главный искал.

Вот так.

— Кто? Самый главный?

Только этого не хватало. Бурденко — человек мрачный и немногословный. Чтобы он лично обратил внимание на молодого, типа меня, который вроде и имеет багаж знаний, но умеет не так много и к самостоятельной работе не допущен (ну, кроме разве что «заправки» колдовских холодильников и кухонных плит по заявкам горожан) — должно произойти что-то совсем неприятное. Неужто заметили мои хронические опоздания? Попал…

— Не, просто главный, — ухмыльнулся дежурный и, кажется, посмотрел на меня ободряюще.

Ещё не легче. «Просто Главный» — почти официальное прозвище заместителя ректора, Сан Саныча Власова, коротко стриженого здоровяка лет под 30. То есть — он из первых родившихся после той войны, как, впрочем, и Бурденко. И один из первых, получивших колдовские силы… Власов обычно делает вид, что он этакий рубаха-парень, со студентами «на ты» и предлагает это взаимно, но по глазам видно — себе на уме. Кто из них мне более неприятен — я не готов сказать. Из двух зол выбрать сложно. Ну а что делать — колдовской Колледж в наших краях всего один, вот этот — старое, почти столетнее двухэтажное деревянное здание бывшей школы, укреплённое и восстановленное колдовскими силами. И если совершенствовать свои колдовские навыки — то только здесь. Ну или не совершенствовать, идти в мастерские, а когда постарше — там можно либо в Патруль, либо в милицию…

Ну уж нет. Раз могу освоить колдовство — это и буду делать. Вчерашний выезд с Патрулём мне понравился — хоть я и устал как лошадь. Кстати, колдуны вовсю работают и с милицией, и с Охотниками… Даже в городской Управе есть свои колдуны, хотя Колледж, мне кажется, при желании может смести пол-города вместе с Управой. Но — подчиняется городской верхушке, хоть и вольностей своих у колдунов немало.

— Спасибо, — вздохнул я, поднимаясь по лестнице.

Кабинет Власова был в левом крыле — собственно, где и все кабинеты начальства. Завершалось крыло библиотекой. Справа от холла — раздевалка и небольшая столовая, а остальное место в трёх крыльях — Колледж имеет форму буквы Т — занимали учебные помещения, именуемые «классами». В основании «буквы Т» располагался спортзал — высокий, светлый, кирпичный, скорее всего построенный намного позже самой школы. А для практики — «пожарка», до неё от Колледжа метров триста по задворкам, в основном застроенным старыми сараями.

Найдя в раздевалке свободный шпенёк, я повесил куртку и побрёл в «директорское» крыло. Немного помедлив, осторожно постучал в дверь первого справа кабинета:

— Можно?

Ответа не последовало, и я толкнул дверь — та отворилась внутрь.

— А, Матвеев? Заходи, — Власов стоял у окна, сунув руки в карманы брюк. Несмотря на прохладу, он был в одной рубахе, под которой топорщились мускулы. Здоровый всё же мужик…

Ну что, сдаться, повиниться? Нет, не буду — пусть сам скажет, почему вызывал. Может, про вчерашнее? Характеристика от бригадира дошла? Хотя, это не тот повод, чтобы вызывать…

— У тебя какая специализация? — не заставил себя ждать зам.

— Ледяной удар, — отрапортовал я. У меня даже в документе записано, что именно способность пользоваться сгустком холода мне удаётся лучше всего. Вчера, кстати, я получил этому отличное подтверждение, хоть и ничуть не боевое.

— И небольшая способность к внушению, — закончил за меня Власов, чуть прищурив один глаз, словно прицеливался. — Так?

В кабинете похолодело, словно я строил свою ледяную стеночку не вчера у дороги на Кисельню, а здесь и сейчас.

Ах, вот он о чём. Ну да… С одной поправкой: я эту способность никому ни разу не озвучивал. Наоборот — нагло использовал с тех пор, как случайно обнаружил у себя. Конечно, не скажу, что это именно «внушение» — но вот дать некоторый посыл, который мог бы склонить мнение собеседника в мою сторону, я умею. Откуда умею? А кто его знает. Скорее всего, с рождения — точнее, с того, как на меня подействовал наш искривлённый мир…

Выходит, меня раскрыли. Как? Думай, Владька, думай… Ну как угодно могли раскрыть — кто-то предположил вслух после общения со мной, кто-то услышал, кто-то начальству передал… Засада. И что дальше? Разнос? Или выгонят?