Теодор и Бланш

— Так завтра в честь ее ухода — фейерверк?

Тед покачал головой.

— Нет. В вашу честь.

— В мою? — поразилась Бланчефлер.

— Да.

— В парке?..

— Да.

У Бланш сердце сжалось, а горло перехватило.

— Мне надо отнести поднос на кухню, ваша светлость, — заторопилась она. — Сегодня, как я понимаю, последняя ночь, что мы будем вместе? Идите пока, я поднимусь!

— Бланш! — окликнул ее молодой человек.

— А?

— Что случилось?..

— Нет, ничего! Ничего!.. — поспешно заверила Бланш. — Простите, милорд!

— Бланш!..

Но девушка уже скрылась в дверях.

Глава 5 ОБЪЯСНЕНИЕ

Ночью Бланш снился сон. Она вновь была маленькой девочкой, восторгавшейся своим прекрасным господином. Вновь в яркий солнечный день пряталась в ветвях могучего дуба, снова слышала разговор милорда и его служанки, очарованной красотой хозяина и его галантностью — и почему-то леденящий ужас пронизывал душу от тихих слов герцога: «…рад, что доставил вам удовольствие… ни разу не удавалось разочаровать свою девушку… рад, что не утратил практики… вы превосходите всех моих знакомых…»

И, как эхо, вторил голос Марш: «Я не достойна таких слов…»

«Более чем достойны! Именно вы. Я не могу позволить… при моей красоте… чтобы какая-то заурядная девчонка… Вы видите, что я испытываю к вам… трудно даже дышать без вас… Я люблю вас… А вы?..»

Как похотливо блестели его глаза, как сладенько улыбались губы! Бланш во сне задыхалась от какой-то неясной тяжести, от ужаса, от отвращения, от всей этой мерзкой, гадкой лжи…

— Нет… Нет! — стонала она, не в силах освободиться от липких тенет кошмара, и голова ее со спутанными, слипшимися от пота волосами моталась из стороны в сторону.

— Бланш! Бланш!..

Она смогла наконец открыть глаза. Над ней склонилось лицо Теодора — человека, вовсе не похожего на того, из ее сна. Его глубокие черные глаза с тревогой и заботой всматривались в нее.

— Что с вами? Бланш, вы так стонали во сне, что я за вас испугался! Вы вся мокрая от пота… Что-то дурное приснилось?

— Мне плохо, Тед. Мне душно… — прошептала она. — Меня мутит…

— Я позову Маргерит! — Теодор вскочил.

— Нет, не надо! — девушка схватила его за руку, удержав. — Сегодня последняя ночь, когда нам нельзя разлучаться.

— Бланш!

— Не надо. Я отлежусь. Мне уже легче.

— Да пошло оно все к черту, если вам плохо! Я за Маргерит.

— Нет, пожалуйста, Тед! Пожалуйста, не уходите… Не оставляйте меня одну… Мне страшно. И мне правда уже легче. Это просто сон. Ужасный. Спасибо, что разбудили меня.

— Что вы, я так перепугался за вас… — уступая ее просьбам, юноша вернулся и лег на свой тюфячок рядом с девушкой, не спуская с нее встревоженных глаз.

— Тед, можно, я попрошу вас? Вас это не шокирует?.. Но мне так тяжело! Положите свою руку мне на сердце — ваши руки такие холодные… Мне будет легче.

Молодой человек выполнил ее просьбу, осторожно положив свою холодную ладонь на жесткую ткань домотканого платья Бланш — туда, где стремительно билось сердце девушки. Он сделал это очень легко, тактично, с бесконечной заботой и уважением, чтобы даже запястьем ненароком не коснуться вздымавшейся в тяжелом дыхании груди.

— Так легче?

— Да, — кивнула она. — Подержите с минуту и уберите, ладно? Тед, я боюсь засыпать! Мне снился ужасный сон…

— Ну и забудьте о нем. Это же только сон, да? — ласково улыбнулся герцог.

— Нет… Это было. Было пятнадцать лет назад. Было на самом деле. Такая противная история…

— Вам должно было быть пять лет! Что же такого произошло, если вы переживаете даже сейчас?

Губы ее задрожали.

— Не знаю… Я давно не вспоминала… Теперь вдруг всплыло, не знаю почему… Знаете, наяву, тогда, я пережила ту сцену много-много легче, чем теперь, во сне. Так ясно все увидела… Тед, я словно вернулась в прошлое. Вы говорили… — она осеклась. — Ах, Теодор, наверное, все это похоже на бессвязный бред?.. Простите!

— Все хорошо, — мягко ответил герцог. — Продолжайте.

Она всматривалась в его лицо совершенно больными глазами — и, не замечая того, все сильнее и сильнее сжимала его пальцы, словно боялась, что Тед исчезнет.

— Вот скажите, можно любить человека и не догадываться об этом? — спросила она наконец.

— Нет, — улыбнулся юноша. — Любовь сама заявит о себе — и невозможно не слушать ее.

— Тогда почему я так расстроилась?

— В самом деле! Столько переживаний из-за какого-то глупого сна, вытащившего на свет события вековой давности! — с шутливой строгостью покачал головой Теодор. — Что может быть глупее? Отдыхайте, Бланш. Завтра у нас праздник!

— Тед, вы такой хороший… Скажите, а можно ли снять заклятье с вас и вашего замка?..

Он на миг потупился.

— Можно, Бланш.

— А как? Я могу помочь?

— Судите сами. Я должен по-настоящему полюбить девушку и добиться того, чтобы она поверила в мое чувство. Впечатляет?

— Но…

— Можно ли было надеяться, что я полюблю именно ту девушку, которая придет сюда? Ведь из одной необходимости любовь не рождается…

Сердце Бланш затрепетало от непонятного, безумного волнения.

— Вы как-то странно сказали, милорд…

Тед загадочно улыбнулся.

— Спокойной ночи, Бланш.

— Спокойной ночи… — растерянно и озадаченно пробормотала она.

И, вопреки собственным опасениям, уснула на удивление быстро, здоровым, глубоким сном.

Герцог какое-то время лежал, закинув руки за голову и с улыбкой глядя на перекрестье потолочных балок над головой, слушая дыхание любимой рядом — и предвкушая завтрашний день. Потом тоже уснул, но проснулся довольно быстро, часа через полтора, когда за окном начинало светать.

Быстро одевшись, он крадучись, чтобы не потревожить Бланш, выбрался с чердака и стремительно помчался на кухню, будить Маргерит.

Впрочем, как оказалось, Маргерит не спала. Она уже хлопотала у плиты, готовя завтрак. Старушка несказанно удивилась, увидев чуть ли не вприпрыжку вбежавшего, сияющего герцога, глаза которого светились совершенно мальчишеским задором и восторгом. Без лишних слов он кинулся экономке на шею, чмокнул в морщинистую щеку, а потом закружился посреди кухни, радостно смеясь.