Термит

Воскресный вечер был теплым, лишь с тем легким предчувствием холода, которое проявляется весной или осенью. Оно обещает приятные посиделки на улице до заката и бодрящую свежесть утром. И проникающий до костей морозец для тех, кто вынужден коротать ночь под открытым небом.

Молодой человек посмотрел на просвет бутылку - пива оставалось чуть меньше половины.

– Сейчас, - сказал он ожидающим добытчикам и прильнул губами к горлышку.

– Благодарствуем!
– серьезно ответил заросший щетиной мужик.

Допив пиво, молодой человек вручил пустую бутылку бомжам. Посмотрел на дешевые электронные часы:

– Мне пора, пока.

– Храни тебя Господь, - пробубнил бомж, склонившись над пластиковым мешком с бутылками.

Парень улыбнулся и зашагал к парковке в центре квартала. Короткая дорога пролегала через длинный узкий проулок, в котором уже наступила ночь. Угрюмые бока кирпичных зданий загораживали последние лучи солнца. Было темно и холодно.

Тонкие подошвы начищенных туфель звонко стучали о асфальт. Впереди из вороха теней возникла человеческая фигура. Кто-то стоял, опершись о стену, с зажженной сигаретой в руке. Когда молодой человек поравнялся с незнакомцем, тот отвернулся, шелестнув дешевой пластиковой курткой. Окурок упал на асфальт, искры брызнули в стороны и погасли.

Чувствуя себя неуютно и небезопасно, молодой человек ускорил шаг. Где-то далеко, на краю света, гудели машины и играла музыка. А в темном проулке даже воздух вибрировал от сдерживаемого напряжения.

Паренек стиснул кулаки. Он шел, готовый к удару в спину, - впрочем, в этом районе всегда нужно было быть готовым к такому.

Зловещая атмосфера, сгустившая в проулке, наконец прорвалась звуком. Послышался тонкий, навязчивый писк. Мгновением позже шею молодого человека ошпарило болью. Он рефлекторно шлепнул ладонью, потом глянул на нее - на пальцах была размазана кровь и остатки хрупкого серого тельца.

"Комар!"

Он нервно хохотнул. Вся опасность обернулась нападением насекомого, доживающего последние деньки перед зимой.

Писк повторился, и уже несколько кровососов впились в лицо. Видимо, то была целая штурмовая команда. Выводок из ближайшего подвала, десантировавшийся через узкое окошко у земли.

– Ч-черт!

Паренек бежал с поля боя, одновременно ругаясь и смеясь. Комары скоро отстали.

На парковке ждал белый лимузин. Шофер высунул голову из окна - его приглаженные гелем волосы отражали солнце, как и металлический бок его машины.

– Сектант, быстрей. Еле вписываемся в график!

Молодой человек открыл дверь:

– Привет всем!

В прохладном, пахнущем коньяком и духами салоне уже сидели четверо человек. Все молодые, явно небогатые люди, одетые в дорогие костюмы и дешевые куртки.

Лимузин плавно тронулся с места. Он медленно и торжественно проехал кривые грязные улочки и встал на трассу, ведущую к центру города. Мимо пролетали дома и магазины, вывески сливались в одну пеструю ленту. Заслонка между кабиной водителя и салоном была открыта, и по машине разносился меланхолический треп ди-джея. То ли обкуренный, то ли просто растяпа, он никак не мог найти записи нужных треков и в промежутках между рекламой видеоигр и модных пилюль от кашля пытался развлечь слушателей старыми анекдотами.

Сектант откинулся на спинку сиденья.

– Ребята, у кого-нибудь есть одеколон?

– Не-а, а зачем тебе?

– Комары, заразы, все лицо искусали. Распухнет, клиентов напугаю.

– Какие комары осенью? Разве они еще не сдохли?

– Как видишь, нет.

Из приоткрытого окна била струя холодного воздуха. Сектант подставил под нее разгоряченное лицо. Это было приятно, почти так же, как в пекельную жару окатиться ведром колодезной ледяной воды.

Внезапно болтовня ди-джея стихла. Из динамика послышалась серия сухих щелчков, а потом механический, явно измененный компьютером голос сказал:

– Вниманию всех водителей, на набережной у моста Героев авария и пробка. Вашшш Мордред!

Прошипев последние слова, хакер-полтергейст снова переключил на радиостанцию.

– Как бы, э-э-э, ну вы слышали, - промямлил ди-джей.
– Сейчас в честь Мордреда прозвучит песня, гм, песня...

– Придурок, - прокомментировал парень, сидящий напротив Сектанта.
– Оба придурки, что ведущий, что Мордред. Тот обещал на весь город, что этого Охотника поймает. А ведь черта с два. Наверняка, это был правительственный эксперимент с новыми матрицами, ну или корпорации это устроили. Так что никогда Мордреду зачинщика не поймать, только позору себе наживет.

– Кто знает, - сказал Сектант, - может быть, Мордред и на правительство или корпорации может выйти.

– Ты как всегда... тьфу! Подумай головой, даже если что-то и откроется, у них будет достаточно денег, чтобы откупиться от скандала!

– Я понимаю. Но все равно, Мордред поступает правильно. А это важнее всего, даже важнее результата.

– Сектант!

– А вот мы... Мы - зло этого мира. Мы поставляем людям мечты, красиво оформленные и профессионально сделанные. Интересно, сколько из них уже не могут мечтать самостоятельно, вызывать в мозгу образы и ощущения?

– Они богатые уроды, если, как ты считаешь, мы их калечим - так им и надо.

Сектант нахмурился и промолвил ледяным голосом:

– Никто не урод.

– Да ну?! А Охотник? Он ведь изнасиловал мозги куче народа!

Сектант улыбнулся:

– Наверняка он верил, что поступает хорошо и справедливо. У него просто неправильные понятия. И если его поймают, это возможно исправить.

– Угу, спустив в унитаз его личность.

– К сожалению, рассчитывать на добровольное раскаяние тут не приходится. Я согласен с доктором Воленским. Это необходимая мера. Может быть, наши потомки научатся избегать ее...

Лимузин остановился - мягко, как эльфийская лодка у пристани сказочного озера. Водитель повернулся к салону:

– Вылазьте, философы, - сказал он хриплым, каркающим голосом.
– Время вам стать посудинками для реакций.

Лимузин стоял в одном из внутренних двориков ресторана "Золотой мангуст". В отличие от декорированных цветами и фонтанами двориков для посетителей, этот был зажат между кухней, складом и гаражом. Он мало чем отличался от расщелины проулка в бедном районе, где Сектанта искусали комары.

Водитель выстроил парней-биореакторов в ряд, еще разок оглядел всех - как бывалый сутенер выводок новых проституток - и повел узкими служебными коридорами в глубь заведения. За тонкими стенами играла классическая музыка, Шопен и Вивальди, иногда слышался веселый перестук каблучков, звон бокалов, смех и голоса.

Их путь закончился в просторном зале. Из-за размеров и новаторской мебели он напоминал зачарованный лес. Из темных колонн с бугристой поверхностью вырастали светящиеся цветки-бра из кованого железа и венецианского стекла. Диваны перетекали в пол, а посреди зеленого ковра то и дело обнаруживались впадины, заполненные водой. Девушки в купальниках сидели в этих странных бассейнах, потягивая коктейли и улыбаясь серьезным усталым мужчинам.