The Phoenix

– Ты любишь меня, да? Да, Беатрис?

Нас качнуло. Так просто и привычно, но до сих пор отвратно. Каждый раз.

– Ты ведь любишь меня?

Я сжимаю простыни под своими руками. Жарко и невыносимо пусто. Как будто я выгорела изнутри. Нас качнуло. Привычно.

Его голубые глаза вдруг оказываются напротив моих. Безумие не исчезает из них, лишь загорается новыми вспышками странного огня. Танца, вихря, его странного, непонятного мне желания.

– Поэтому мы делаем это…

Все в порядке, Би. Все в порядке.

–Трис!

Чьи-то руки встряхивают меня, как тряпичную куклу. Холодные пальцы впиваются в покров кожи, задевая раны и беспокоя занозы. Именно этот крик. Именно это новое, еще непривычное имя, пробуждает меня от воспоминаний. Мои глаза быстро привыкают к свету, но первое, что я вижу, не солнце. Глаза, наполненные тьмой прежде, теперь обжигают скорбью. И я вдруг чувствую на своем лице полосы слез. Меня трясет от страха и негодования.

– Кто это был? Кто этот парень? – дрожащим голосом спрашиваю я.

Сын Аида никогда прежде не смотрел на меня так. И я чувствую себя оголенной перед ним. Будто бы он заглянул внутрь и увидел все то, что было забыто и спрятано, погребено заживо за эти долгие семнадцать лет.

– Купидон, – упавшим голосом произносит Нико. – Божество любви.

Вентусы приникают к земле рядом с Купидоном. Одного из них он ласково теребит по загривку. Можно было подумать, что этот парень обычный человек с красными глазами.

– Как приятно видеть старых друзей, Фавоний. Не находишь?

Парень в бермудах улыбается ему в ответ и спокойно кивает головой, разбирая корзинку с гнилыми фруктами.

– Великолепная Семерка, – провозглашает он, – Нико ди Анджело и еще одна темная, не обыгранная лошадка.

Видимо, это он мне. Я настолько увлечена собственным дыханием, жутким стуком пульса в висках, что его голос отпугивает меня, и я слегка пячусь. Я жалкая. Нико прав. Чертовски прав.

– Что ты здесь делаешь, дитя? – тихо обращается ко мне Купидон. – Ты ведь не полубог, а всего лишь человек.

– Проваливай, – кричит Лео, приподнимаясь на корточки.

Мои друзья – каждый из них – ни жив, ни мертв. Они сражались долгие, тяжелые минуты с ветрами, которым не нанесли ни единого повреждения, а сами вымотались и были измучены до предела. Я смотрю на Аннабет, но она вперилась взглядом в древесный пол. Она приникла к нему, стараясь перевести дух. Перси стоит неподалеку. Контролирует ситуацию, даже в полуобморочном состоянии, стараясь не дать слабину. Джейсон выглядит хуже остальных. Его светлое лицо приобрело оттенок мела, он стоит только благодаря борту, на который опирается. Хейзел, Лео и Фрэнк выглядят так, словно их пропустили сквозь мясорубку – едва дыша, они помогали друг другу подняться, поддерживая боевой дух, который давным-давно испарился с этого корабля.

И тут до меня, наконец, доходит.

– Где Пайпер? – обращаюсь я к Нико.

Парень тяжело качает головой в сторону захватчиков. И тогда земля уходит из-под моих ног. Один из вентусов с ярко-красной гривой придавливает к земле безжизненное тело МакЛин. Она без сознания, едва дышит, но, хвала Богам, все еще жива.

– На твоем месте, юный друг, я бы не разговаривал со мной подобным образом, – рассуждает Купидон, подходя ближе. – Твоя подруга может отправиться в Эллизиум.

В доказательство его слов вентус злобно фыркает.

– Зачем ты пришел? – выкрикивает Аннабет. – Мы хотим спасти лагерь.

– Но этого не хотят Боги Олимпа, – подключается парень с корзинкой гнилых фруктов. – Вряд ли этому можно найти какое-либо другое объяснение, кроме того, что они боятся.

– Кого? – раздается хриплый голос Джексона.

– Урана, конечно. Вы должны вернуться в лагерь сегодня же, иначе Пайпер не увидит рассвета завтрашнего дня.

– Отпусти ее! – Джейсон выглядит разъяренным, его едва сдерживают Фрэнк и Лео. – Она тут не причем! Не смей!

– Как банально, сын Юпитера, – поражается Купидон. – Твоя любовь недостаточно эффективно помогает твоей возлюбленной. Удиви меня.

– Ты играешь с огнем, уродец, – хрипит Вальдес. – Оставь Пайпер и убирайся восвояси.

– Я мог бы отказать Богам, но, честное слово, приятно видеть, что эти нахалы спустились с небес на землю, выискивая нашей помощи. Приказ, изданный Зевсом, – во что бы то ни стало остановить полукровок из пророчества…

– Мы не вернемся в Лагерь, – неожиданно произносит Нико.

– Ты с ума сошел? Как же Пайпер?

Он больной. Совершенно выжил из ума.

– Он блефует.

– Неужели, ди Анджело? – в глазах Купидона вспыхивает интерес. – Видимо, о подробностях вашего путешествия за Скипетром Диоклетиана никто так и не узнал, трус?

Нико меняется в лице. Его глаза вдруг расширяются от ужаса, но внешне он так же безразличен, как и прежде. Его руки сжимаются в кулаки.

– Это все, что ты можешь? Шантажировать людей, – хрипит он. – И кто из нас трус, божок?

Глаза Купидона наливаются яростью и азартом. Он подходит к нам вплотную и слабо оскаливается. Теперь я замечаю и его крылья – полупрозрачные, светящиеся и вздрагивающие на ветру. Сухое вытянутое лицо искажено сумасшедшей гримасой исступления. Он буквально нависает над ди Анджело.

– Тогда докажи это, сын Аида. Раскрой свой маленький секрет, и Пайпер свободна.

– Но господин… – заикается Фавоний. – Зевс будет разгневан…

– Это моя сделка, – хрипит Божество. – Назови имя, Нико. Назови того, кто тревожит твое мертвое сердце.

Грудь ди Анджело часто вздымается. Кулаки его дрожат от напряжения. Он сам, похоже, вот-вот убьет Купидона, хотя прекрасно понимает, что это невозможно. Черные тени вздымаются вокруг него, цепляясь за руки и туловище. Он будто контролирует ситуацию, но на самом деле это не так.

– Имя, Нико.

Купидон разворачивается в пол оборота. Открывая вид на то, как вентус занес материальное копыто над грудью Пайпер.

– Нико, прошу тебя, скажи это чертово имя! – позади нас оборвался голос Джейсона. – Прошу, Нико!