The Phoenix

– Потому что вы все заняты своим делом. Ты рассчитываешь маршрут. Аннабет роется в мифах, а остальные пытаются выкрыть смысл в этом бессмысленном пророчестве. Оно хоть когда-нибудь вам помогало?

– Не съезжай с темы.

– А ты не задавай глупых вопросов, – она толкает меня плечом. – Прекрасно знаешь, что лучшего учителя, чем Нико, мне все равно не найти.

Эта фраза бесит меня так же, как и все, что может связывать Нико и Беатрис. Две крайности разных сущностей не могут иметь ничего общего, и все же она проводила с ним большую часть своего времени, сбегая от остальных, словно боясь косых взглядов в ее сторону после истории с Купидоном.

– Беатрис, то, что ты сделала для Пайпер, – ее лицо тут же мрачнеет, – ни что иное, как подвиг. И мы гордимся тобой. Ты спасла ей жизнь. А твой брат просто последняя, озабоченная сволочь.

– Ты не понимаешь, – резко обрывает меня Би. – Это было не принуждение, я... я была влюблена в него...

Горечь в ее голосе звучит так, словно эта любовь – самое жуткое, что могло случиться с ней на этом свете. Честно слово, желание двинуть себя вспыхнуло во мне так же неожиданно, как угасло отвращение к Нико. Имеет ли это значение, если с ним она хотя бы не выглядит убитой?

Я неуверенно накрываю ее разгоряченную ладонь своей.

– Подумаешь, сводный брат. Я, между прочим, влюбился в богиню.

Теплый смех, и она неожиданно обнимает меня. Вспомнить все эти дни – так это самое яркое, самое уютное и самое солнечное событие, которое произошло со мной. С ней не так, как с другими: как-то безопасно, как-то искренне.

Но уют этого момента рассыпается в прах, как раз в тот момент, когда со стороны главного центра управления разносится дикий взвизгивающий вой сирены. По-моему, мое сердце только что завершило сальто, больно ударившись о ребра. Я мгновенно выпускаю Би из своих рук и, не различая дороги, несусь к главной каюте Арго-II. Пытаюсь вспомнить, что могла бы означать сирена и понимаю, что абсолютно весь блок безопасности был поврежден еще при нападении вентусов. Она не могла сработать... Не могла сработать по собственному желанию.

Перескакивая через дыру в полу, что проделал обломок обгоревшей мачты. Сзади уже раздаются спешные шаги моих друзей. Я дергаю железную дверь на себя и оказываюсь внутри центра управления. С ужасом наблюдаю за тем, как данные на экранах сменяются разными цифрами. Компасы сходят с ума, а магнитная стрелка в исступлении дергается из стороны в сторону. Проводки, подключенные к сфере и астролябию, искрятся разрядами электричества, а мои уши закладывает от жуткого воя сирены.

Тщетно пытаясь отключить панель от блока питания, я отскакиваю в сторону, когда разряд тока расходится по телу. Сферу мне не отключить, а значит, и не восстановить данные.

– Аид меня побери! – кричу я, что есть мочи.

– О боги, Лео... – позади меня оказывается Хейзел.

За ней появляется Джейсон. Только ему удается отключить питание, но было, к несчастью, слишком поздно. Грейс задает мне тьму непонятных вопросов, а в комнате управления становится слишком тесно. Мои друзья не могут понять, что произошло, зато я слишком хорошо понимаю это: мне не найти Калипсо. Не тогда, когда в запасе у нас только четыре дня, а на кону – жизни сотен других полукровок.

Все, что я могу, поднять глаза на Перси, что хмуро оглядывал аппаратуру, и выдавить:

–Нам нужен другой план.

Мы снова сидим за столом переговоров. Куда отправиться и где искать эту чертову «огненную птицу»? У кого просить помощи? На кого надеяться и кого считать соратником? Но эти мысли – второстепенное. Единственное, что эгоистично донимало мою душу: Калипсо. Я не смогу увидеть ее снова, потому что... Потому что так предписано кем-то свыше? Какой-нибудь злорадной божественной сволочью. Меня разъедает обида и горечь. Почему так происходит всегда? Почему я теряю тех, кто дорог мне? И почему мне так сложно отпустить их всех?

Это же было ясно с самого начала. Калипсо не пара мне. В конце концов, заносчивая богиня никогда бы не посмотрела на уродливое отродье Гефеста. Она была умницей и совершенной красавицей. Я – бестолковым механиком, что не смог остановить необратимое. Я попытался восстановить данные и, не найдя ответа, отчаялся совершенно. Так сильно, что даже Хиона смогла раздавить меня одной левой.

Я сижу поодаль. Там, где разговоры святой семерки доносятся до меня, но участвовать в этом я не обязывался. Беатрис сидит рядом, слабо касаясь меня плечом. Казалось, только это касание приводит мои мысли хоть в какой-то должный порядок. Я кручу в руках кусочек кристалла из пещеры Калипсо. Обещал. Я обещал ей, что вернусь.

– Мы должны рассмотреть Гелиополис, – продолжает свою речь Аннабет. – Для «птицы, рожденной пламенем» этот город был священен. О нем мало сказано в мифах, упоминается лишь храм...

– Послушай, Аннабет, – мягко начинает Джейсон. – Сейчас не время…

– Нет, Джейсон. Я абсолютно точно уверена в том, что мы найдем ответы в Каире. Храм богу солнца Ра, египетского клана богов, отождествлялся с Аполлоном, покровителем Феникса...

– Кто сказал, что египтяне имели какое-то отношение к Фениксу? – подает голос Нико.

– Каир? – возмущается Перси. – Мне кажется, это уже слишком. Как, по-твоему, мы доберемся отсюда до Каира, Аннабет?

Чейз только сильнее нахмурилась. Что-то происходило между этими двумя: в последний раз я видел их вместе... Когда мы ступили на корабль. Последнее время я не замечал того, что должен был заметить с самого начала: они отдалились еще тогда, в зале Белого Дома. В полутьме можно было различить только их гневные выкрики и нервозность, что нарастала с каждой секундой. Словно они, соприкасаясь друг с другом, создавали вспышку электричества, чего раньше точно не происходило с ними. Эти двое вернулись из Тартара. Столкнуться с кризисом отношений после такого было бы слишком иронично.

– Храм находится в пригороде. Это руины, никто не станет преграждать нам путь.

– Кроме разгневанных богов, которые поймут, что мы собираемся сделать, – встревает Пайпер. – Они не позволят нам, Аннабет. Нужен другой запасной план...

Их споры перетекают в скандал. Каждый из них снова доказывает что-то свое. Так сказывается отчаянье, накипевшее в нас. Не знаю, быть частью этих споров и наблюдать за этим со стороны – совершенно разные стороны одной и той же медали. Одно теперь ясно точно: Великая Семерка не такая уж великая, а семерка лишь потому, что каждому приходилось терпеть друг друга, ради общего блага. И если раньше боевой дух спасал положение, то теперь безнадега одолевала не кого-то конкретного из нашей команды, а всех разом.

Беатрис касается моей ладони рукой. Только сейчас я замечаю, что вновь выстукиваю морзянку по поверхности деревянного стола.

– Ты в порядке? – слабым голосом интересуется она.

– Не знаю, честное слово, – я аккуратно сжимаю ее ладонь и встаю из-за стола, чтобы уйти прочь от общего гама.

Би не имеет ничего против. Кажется, взгляд Нико прожигает наши спины, но Беатрис не подает виду, что заметила это, а я решаю не говорить ей об этом. Увести ее от сына Аида, уберечь, сохранить от его влияния. Тренер он или нет – чем меньше Ди Анджело проводит с ней времени, тем мне спокойнее. Хотя теперь я даже не знаю имею ли право применять это слово к сложившейся ситуации.