The Phoenix

Мы усаживается на скамью около борта, и я свешиваю голову вниз. Под нами безбрежный океан. Ледяной воздух обжигает щеки морозным касанием снежинок. На высоте холод ощущается куда лучше, заставляя почувствовать мурашки даже сквозь теплые старые тулупы. Но изнутри все уже давно выжжено, и заморозить эти раны не сможет даже пронизывающий январский ветер. Корабль слабо раскачивается из стороны в сторону, плывя меж облаков, и я все думаю том, как могла бы сложится моя жизнь, не будь я полукровкой.

Би продолжает молчать, а мне просто нечего сказать. Не знаю, понимает ли она, как много значит для меня в этой жизни. Словно все существование, вся жизнь, все порывы заключались в этой бесстрашной девушке с вьющимися каштановыми волосами. Это иное, ничуть не менее сильное чувство, нежели я испытывал к Калипсо. Но описать его я был просто не в силах. Да и нужно ли?

– Мне так жаль, – тихо начинает она, все еще сжимая мою руку. – Представить не могу, как тебе обидно…

– Эй, все нормально. Горячий Вальдес переживал и не такое.

Она хмурится, и, если честно, ей это совершенно не идет.

– Вы же не можете всю оставшуюся жизнь бегать от монстров. В конце концов, после того, как вы окончите университет, придется задуматься о том, как строить ее дальше, без очередной опасности, поджидающей вас за углом, Лео. А семья? Любой на этом корабле хочет нормальной жизни! Зачем же боги обрекают вас всех на это? – ее голос звучит так, словно она готова восстать в одиночку против них всех.

Эта уверенность и негодование, скользнувшие в ее речь, заставляют меня выдавить улыбку.

– Я серьезно, Лео, – смутившись, повторяет Би. – Сколько раз вы спасали их задницы? И что? Часто вам возмещали ущерб? Хотя бы в денежном эквиваленте?

Слово «задница» и «денежный эквивалент» редко встречаются в ее речи, и это заставляет меня улыбнуться еще шире. Ее злит моя несобранность, как злила моя несобранность и Калипсо. Кто знает, что, если мы выживем... Что, если я смогу на что-то рассчитывать? Я смотрю в каре-зеленые глаза Беатрис и продолжаю глупо улыбаться, потому что знаю, что никогда не смогу забыть богиню. И не только из-за ее божественного происхождения. Это что-то глубже ее красивых черт лица, роскошных прямых волос и тихого, надменного голоса.

В этот момент я вдруг понимаю, что все это время я не только пытался найти Калипсо. Одно дело, когда ты говоришь, что влюблен в нее. Другое, когда ощущаешь это чувство на себе самом. Это сравнимо только с первым вспыхнувшем в моей руке лоскутком огня. В диком вихре своего танца он скользил от пальца к пальцу и вызывал внутри бурю эфемерных эмоций. Тоже было и с ней, потому что сама Калипсо была эфемерной. Чужой, такой далекой, но запредельно близкой к чему-то такому же вспыхивающему и чарующему, как танец огня. И если огонь – моя вторая натура, то Калипсо – мое отражение, в перевернутом виде.

И только сейчас я понимаю, насколько сильно…

–О боги, Лео... – Беатрис смотрит на меня глазами, наполненными ужасом.

Я возвращаюсь на палубу своего корабля. Девушка выглядит напуганной, видимо, мой отсутствующий вид до чертиков напугал ее.

– Все в порядке, – как можно более веселым тоном начинаю я. – Просто задумался.

– Лео…

– Серьезно, тебе не о чем беспокоится. Горячий Вальдес…

Но она не дослушивает до конца. Она придвигается ко мне, и я едва могу пошевелиться. Кажется, она хочет поцеловать меня?! Но вместо этого ее руки касаются моего лица, и она резко разворачивает мою голову в противоположную сторону. И тогда мое сердце замирает.

– Это…

– Скажи мне, что это то, что я думаю?!

У меня отнялся язык, поэтому все, что я могу – слабо кивнуть головой.

– Это были не проделки богов, – так же восторженно говорит Би. – Это купол – он создавал помехи. Лео, ты смог. Ты нашел ее!

====== XVIII ======

Комментарий к

XVIII

Дорогие мои читатели, если у вас есть ко мне вопросы, пожелания или советы, а так же, если вы желаете прочитать главу с музыкальным сопровождением, добавляйтесь https://vk.com/gromova_asya_writer.

ЧАСТЬ XVIII

ЛЕО

– Всем приготовиться. Входим в зону турбулентности, – натягивая парусинный трос, весело говорю я.

Мы подлетаем слишком близко к прозрачному куполу. Так, что я могу разглядеть песочную поверхность пляжа. Высокие пальмы, странные цветастые растения, лес, полностью покрытый зеленью. Смешно было бы увидеть внизу разгромленный стол, на который я свалился год назад. Смешно и определенно странно. Год, прошел всего год, а ладони вспотели так, словно мы виделись только вчера. Запах корицы – далекий, но неожиданно знакомый и родной – забивается в нос. То, отчего сердце бьется, словно оголтелое – слабый дым, взвинчивающийся в небо струйкой белесых облачков из-за скалы. Где-то там та самая кухня, с прекрасными, вкуснейшими запахами тушеного мяса. И лимонада. Того самого, холодного лимонада.

Арго-II бесшумно скользит по поверхности купола, и первый толчок случается тогда, когда борт корабля пересекает границу реального мира и мира Огигии. Нас шатает из стороны в сторону и Беатрис приходится сильней перехватить поручень рядом со мной. Я обнимаю ее за талию, когда следующий толчок едва не переворачивает корабль.

Магия ослаблена и нестабильна. Но не сломлена.

– Ты уверен, что мы выживем, Вальдес? – нервно хрипит Перси.

– Не дрейфь, старик, – отзываюсь я, хотя сам до конца не уверен в том, что мы не разобьемся о песочный берег острова.

Приходится вернуться в главную кабину. Я сменяю автопилот ручным управлением и стараюсь вывести нас из жуткой тряски. Фестус выпускает пар, охлаждая двигатели, но, кажется, даже для моего корабля виснуть в небе без движения, сохраняя при этом равновесие, слишком тяжело. Я бы даже сказал невозможно. Будто в подтверждение этому корма Арго-II накреняется вниз, и все, что могу я – выравнивать его по мере падения.

– Джейсон, – кричу я, что есть мочи. – Не помешала бы твоя помощь!

Грейс реагирует мгновенно. Мгновение, всего одно единственное мгновение. Ветра подхватывают корабль, но едва ли это замедлит наше падение. Пайпер врывается в кабину пилота в тот момент, когда нас скашивает на бок.

– Скажи Джейсону, чтобы держал нас ровно...

– Лео, он не выдержит! Слишком тяжело! – кричит она сквозь вой глохнущих двигателей.

– Перси! Пусть посадит нас на воду! – но сама идея слишком невероятна, а до песчаного берега остается всего несколько десятков метров.

В какой-то момент волна словно заглатывает корабль, оттаскивая нас от опасно близкого берега. Я слышу, как окончательно глохнут и отключаются из-за воды двигатели. С палубы доносится тихое улюлюканье. Джексон – герой, что ни говори. Десятифутовая волна схлынула с берега так же быстро, как и налетела, не принося при этом ему никакого ущерба. Бок корабля погряз в песке, а другой торчал к верху двухметровой выбоиной. Вместе с тем голова Фестуса омывалась солеными брызгами волн.