Тигры в красном

В доме звонил телефон. Хьюз подошел к двери и повернул ключ в замке. Сердце колотилось. Преодолев два пролета до лестничной площадки, он влетел в библиотеку. Поднял холодную черную трубку:

— Алло?

— Хьюз. Слава богу.

Это была Ник.

— Что? Что случилось?

— Дейзи. Они с Эдом нашли труп.

Хьюз прислонился к стене, прижав руку к груди.

— Черт побери, Хьюз. Она его видела.

— Кто это?

Он задыхался.

— Они точно не знают. Но по слухам, это может быть чья-то горничная. Она точно из тех португалок.

— Чья горничная?

Но он уже знал чья. Притворяться было бесполезно.

1944: декабрь

Хотя Рождество уже миновало, на станции все еще витал призрак праздничного настроя. Воздух отдавал сосновым ароматом. Люди сновали мимо Хьюза — текучая картина ожидания. Хорошенькая военнослужащая в серой шинели с пришитыми к подолу колокольчиками прозвенела мимо, подняв ему настроение, пусть всего лишь на миг. Он опоздал на поезд до Лондона, и теперь перед ним маячила угнетающая перспектива провести один из трех драгоценных дней свободы на борту «Джонса».

От вида улиц Саутгемптона настроение у него окончательно испортилось. Немцы разбомбили весь город, и теперь это было месиво искореженного металла, змеившееся от станции к докам, — пейзаж из тракторов, блокпостов и кранов. Здания обратились в груды руин — черные зазубрины, тянущиеся в небо. Но более всего Хьюза угнетали лестницы, ведущие в никуда. Казалось, они повсюду, бессмысленное обрамление уцелевших стен; он приучился смотреть только под ноги, выходя в город.

И все же здесь было лучше, чем в Гавре, где они только что потеряли целую мотодивизию. Французский портовый город настолько пострадал во время освобождения, что «Джонсу» пришлось плыть для переоснастки в Англию, вместо того чтобы сразу направиться домой.

Хьюз вернулся в доки и зашагал к столовой Красного Креста, где по крайней мере можно было выпить кофе, отличный от привычной тепловатой жижи, а может, удастся перехватить пончик, а заодно поглазеть на девушек из Красного Креста в бледно-голубой униформе.

Внутри была длинная очередь, он снова проклял свою неудачливость и уже собирался бросить эту затею и отправиться на поиски паба, как услышал, что его зовет Чарли Уэллс.

— Дерринджер! — Чарли махал рукой из середины очереди, предлагая присоединиться к нему. — Я думал, ты уже катишь на поезде в Лондон. Что случилось, решил, что не стоит лишать себя красот Саутгемптона?

— Да опоздал на этот чертов поезд, — ответил Хьюз, игнорируя стоявших сзади, которые возмущались лезущими без очереди.

— Ну тогда можешь прогуляться со мной и с ребятами. Глядишь, научишься чему-нибудь.

— Иди ты к черту.

— Ха! — Чарли похлопал его по спине. — Не будь ты барышней. Пошли, тебе надо как следует встряхнуться. Я тебя вытащу из этого тугого воротничка.

Хьюз был не в настроении, его раздражали шуточки Чарли. На самом деле в последнее время он частенько бывал не в настроении. Он не видел Ник уже три месяца, и Рождество прошло мрачно, на «Джонсе», под качку, вдали от бруклинского дока, с размороженной индейкой и клюквенным соусом, по вкусу напоминавшим сладковатую мочу. Он устал от этих несчастных, разрушенных городов, портов, где вечно воняло дерьмом, от морской болезни, которая, похоже, и не собиралась оставлять его. Глядя, как выгружаются сухопутные после десяти дней в Атлантике, он не мог удержаться от смеха. Парни были цвета горохового супа. Впрочем, это могло объясняться и другим — мыслями о марш-броске на немецкие укрепления среди зимы.

— Лейтенант Дерринджер.

Он повернулся и увидел капитана Линдси. Как и Хьюз, тот был в мундире.

— Капитан.

— Рад, что встретил вас. Кажется, вы собираетесь в Лондон. Три дня свободы?

— Да, сэр, но я опоздал на поезд. Видимо, уже не смогу уехать до завтра, сэр.

— Опоздали на поезд?

Капитан Линдси потер пальцем верхнюю губу, он всегда так делал, размышляя над проблемой. Увидев это в первый раз, Хьюз решил, что капитан дает ему понять, что у него грязь на лице, и принялся тереть у себя над губой — пока капитан Линдси не осведомился, почему он такой дерганый.

— Вот незадача, — сказал капитан. — У меня депеша, которую нужно доставить в Военно-морской штаб к сегодняшнему вечеру. Лейтенанты Уилсон и Джекс, подозреваю, уже уехали.

— Да, сэр. Думаю, они успели на поезд.

— Ясно. Что же, лейтенант, возможно, мы сможем убить двух зайцев, как говорится. Я переговорю с британцами, выясню, не смогут ли они одолжить нам водителя. Может, мы сумеем отправить вас в Лондон еще сегодня.

— Было бы замечательно, сэр.

— Пейте ваш кофе, лейтенант, и побыстрее. Встретимся у входа.

— Спасибо, сэр.

— Мистер Уэллс.

Капитан Линдси кивнул Чарли, развернулся на каблуках и вышел из столовой.

— Аннаполисский [41] ублюдок, — выругался Чарли, когда капитан ушел. — Ходит так, точно у него палка в заднице.

— Ты ведь получил свой чин. И не будь ты такой барышней, — сказал Хьюз, ухмыльнувшись.

— Ладно, давай возьмем кофе, — хмуро сказал Чарли. Но его лицо снова просветлело, когда большегрудая девушка из Красного Креста повернулась, чтобы обслужить их. — К тому же, — добавил он, — сомневаюсь, что в Лондоне есть то, чего нельзя найти здесь. — Чарли подмигнул девушке, та улыбнулась в ответ.

41

Аннаполис — город в штате Мериленд.

Хьюз рассмеялся. Тоски как не бывало.

Хьюз ждал в вестибюле штаб-квартиры Королевских ВМС, одном из уцелевших муниципальных зданий города, пока капитан Линдси переговорит со своим британским коллегой. Шум и суета напомнили ему о железнодорожной станции, только безо всей этой рождественской сутолоки, к его облегчению. Он отправил Ник письмо за две недели до Рождества, надеясь, что оно придет вовремя. Он не знал, что написать, кроме того, что любит ее и скучает, он не мог писать о том, чем занят, где был и куда собирается.

Год службы на действующем флоте — все равно что жизнь в застывшем времени. Существовал мир, который он оставил позади, и вот это место, в котором он оказался, — непрекращающиеся взрывы глубинных бомб, сотрясающие корабль; бледные лица команды в свете красных огней на боевой позиции; блуждание по Атлантике в полном затемнении, расшифровка сообщений до тех пор, пока глаза не начнут выскакивать из орбит. Ник все еще жила в реальном мире, который снился ему порой, когда он падал на койку, чтобы ненадолго забыться сном. Но нельзя говорить о том, где ты, да это и невозможно было бы объяснить.

— Лейтенант Дерринджер.

Хьюз обернулся. У него ушло несколько секунд, чтобы понять, что капитана Линдси сопровождает женщина; на ней были бриджи, большая, не по размеру, куртка для верховой езды и башмаки, похожие на армейские. Сперва он даже не разобрал, сколько ей лет. Но, когда они подошли ближе, по гладкому лбу девушки под шапкой аккуратно заколотых волос он понял, что она возраста Ник.

— Вам повезло, лейтенант. Курьеру Еве Брук тоже нужно доставить кое-что в Лондон.

Хьюзу почудился намек на улыбку в дрогнувших уголках губ капитана.