Тигры в красном

— Они так обходят ограничения. Довольно рискованно.

Зал утопал в розовом и зеленом, у одной стены стоял шведский стол, заставленный тарелками с мясом, копченой рыбой, бобами и небольшими порциями горячего. Официант поприветствовал их.

— Леди Ева, добрый вечер. Столик на двоих?

— Да, пожалуйста. — Ева заглянула за спину официанта и взмахнула сумочкой: — Может быть, вон тот, в углу?

Столик стоял возле окна, но вид из него был скрыт светомаскировочными шторами, натянутыми на раму. Официант отодвинул стул для Евы, Хьюз сел напротив. Но тут же поднялся:

— Прошу прощения.

— Конечно, — ответила Ева, нахмурив брови.

Хьюз вернулся в фойе, осведомился, где уборная. В мужской комнате он зашел в одну из кабинок, но понял, что не испытывает нужды. Застегнул брюки и направился к ряду мраморных умывальников. Служитель открутил для него кран и протянул маленький кусочек мыла. Хьюз опустил руки под струю теплой воды и посмотрел в зеркало. Он вспоминал тело Евы, темные волосы между ее бедрами. Повел себя как ханжа — от этой мысли ему стало стыдно. Вспомнил ее глаза, откровенный взгляд. Она не пыталась соблазнить его, это не был взгляд из-под опущенных ресниц, как смотрят обычно девушки, флиртуя. Она не ставила никаких условий. Лишь обнаженная чистота, и эта простота или честность, как ни назови, взволновала его.

Помимо Ник он не видел ни одной обнаженной женщины, полностью обнаженной, не считая, конечно, французских открыток. В жене его привлекали красота и переменчивость, с ней он никогда не знал до последней минуты, получит ее или нет. Так было между ними. Она ни разу не приходила к нему так, как пришла Ева. И внезапно ему показались ребяческими, нечестными и даже утомительными все то притворство, те роли, которые они играли.

— Сэр?

Служитель протягивал ему полотенце, и Хьюз понял, что стоит перед открытым краном.

— Спасибо.

Хьюз взял полотенце, вытер руки, вышел из уборной и вернулся в «Козери», где на столике его уже дожидался джин с тоником.

— Не знаю, что вы любите, но решила, что джин-тоник — беспроигрышный выбор, это как мясо с картошкой среди коктейлей, — сказала Ева.

— Вполне подойдет, спасибо, — ответил Хьюз.

— Вы голодны? — Она была сама любезность.

— Пока не очень.

— Да, — кивнула она. — День выдался напряженный. Я заметила, когда случается слишком много всего, аппетит идет на убыль.

Хьюз не ответил, он попросту не знал, что сказать. Как отвечать девушке, которая сперва сбрасывает перед тобой одежду, а после беседует с тобой так, будто она твоя бабушка? Он помешал коктейль серебряной палочкой, чтобы хоть чем-то себя занять.

— Послушайте. Я прошу прощения за свое поведение сегодня. Дело в том… со мной сейчас происходит нечто странное… — Ева умолкла.

— Не стоит, — сказал Хьюз, продолжая помешивать коктейль. — Не будем об этом.

— Нет, правда, простите. — Она накрыла пальцами руку Хьюза, но быстро отдернула ладонь, когда он посмотрел на нее. Принялась вертеть салфетку под бокалом. — Я ухожу от мужа.

— Понимаю, — ответил Хьюз.

— Нет, вы не понимаете, — возразила она, ожесточенно теребя кружево. — Я не пытаюсь заманить вас в ловушку. Ничего подобного. Просто полагаю, из-за всего этого я стала несколько безрассудной.

— Все в порядке, — заверил ее Хьюз. Ему стало жаль эту мотоциклистку с аристократическим титулом и неудавшимся браком. — Вы вовсе не обязаны ничего объяснять.

— Спасибо. — Ева отпила из своего бокала. — Со мной все хорошо, — продолжала она. — Не хочу, чтобы вы думали, будто я сумасшедшая, которая бросается на всех солдат без разбору. Я просто не люблю его, мужа, и считаю, что ни к чему притворяться.

— Вам нет нужды убеждать меня, — сказал Хьюз.

— Я знаю. Но почему-то хочу вас убедить. Вы понимаете?

Хьюз чувствовал, как внутри что-то происходит. Он осознал, что для нее значило показать ему себя. Ему стало стыдно, что он усмотрел в этом непристойность. Хорошо бы повернуть время вспять и повторить все, только на этот раз он бы протянул ей руку, дал бы понять, что понимает ее.

— Понимаю, — тихо произнес он.

— Когда вступаешь в брак, ты выбираешь лучшего из своего круга, а затем молишь Бога, чтобы этот круг никогда не увеличивался, — пояснила Ева. — Но он неизбежно увеличивается.

— Да. — Он понимал, о чем она. — Полагаю, ваш круг стал больше.

— Мир стал больше, — сказала Ева.

— Не уверен, стал ли больше мой мир, — задумчиво ответил Хьюз. — Но, честно говоря, в эти дни я не слишком-то уверен очень во многом. Что забавно, потому что я абсолютно точно знаю, когда я это понял.

— Наша война длится дольше, чем ваша, — ответила Ева. — У нас было больше времени на то, чтобы наблюдать, как рушится все вокруг.

— И ваш брак тоже.

— И мой брак. — Она успела растерзать салфетку, оборвав пришитое к льняной ткани кружево. — Боже, я ходячее клише. Военная невеста.

— Нет, — Хьюз коснулся ее запястья, — нет, это я ошибался. Некоторые люди не такие, как все.

Ева улыбнулась, и сердце Хьюза сжалось.

— Но вы могли бы дать передышку своей салфетке. — Он тоже улыбнулся.

— Ох… Да. — Затем: — Вы любите свою жену?

— Я люблю ее, — ответил Хьюз, не убирая пальцев с ее теплой руки. — Но я не хочу сейчас говорить о своей жене.

— Конечно, — согласилась Ева.

— Я думал, вы поведете меня на танцы. Покажете мне достопримечательности.

Ева засмеялась:

— Вы, американцы, такие прямолинейные.

— Знаю, но мы ничего не можем с этим поделать. Всему виной огромные пространства и беспорочное существование.

— У них здесь, в бальной зале, играют музыку. Если вы и в самом деле хотите потанцевать.

— Если ваша танцевальная книжка не заполнена до отказа.

— Вообще-то, на данный момент моя книжка совершенно пуста.

После нескольких коктейлей Хьюз обнаружил, что держит Еву в объятиях в бальном зале под французскими барельефами и зеркалами в резных рамах, а маленький оркестрик играет «Мы снова встретимся» [42] . Ее подбородок не доставал ему и до плеча, поэтому она танцевала, повернув голову вбок, и он поймал себя на том, что рассматривает ее профиль.

42

«We’ll Meet Again» — песня Росса Паркера и Хью Чарлза, ставшая популярной в 1939 г. в исполнении знаменитой английской певицы Веры Линн.

— Что сказал ваш муж, когда вы сообщили ему? — спросил Хьюз, понизив голос, точно у них была общая тайна.

— Он ничего не сказал. Я лишь вчера отослала письмо.

Он гадал, любила ли она когда-нибудь своего мужа и любит ли сейчас, несмотря на ее слова. Собственные мысли напугали его. Может, уже есть кто-то другой? С женщинами ни в чем нельзя быть уверенным. Но в глубине души он знал, что это ложь, которую он сочиняет, убеждая себя, что она для него ничего не значит.

— Вы собираетесь снова выйти замуж? — Он напрягся, ожидая ответа.