Тигры в красном

— Сэр, — произнес Хьюз. Посмотрел на девушку: — Мисс Брук.

— Миссис Брук, — поправила та, голос у нее был мелодичен, как церковный колокол.

— Прошу прощения, миссис Брук.

— Итак, лейтенант, вот депеша для капитана-лейтенанта Нейпира из Адмиралтейской цитадели. Смотрите, чтобы она попала к нему до того, как вы увлечетесь видами города.

— Есть, сэр.

Капитан Линдси повернулся к девушке:

— Миссис Брук.

— Капитан. — Девушка энергично кивнула капитану.

Они вышли из здания и, обогнув его, направились на стоянку, заваленную обломками соседних строений. Группка мальчишек похвалялась друг перед дружкой своими коллекциями шрапнели. У одного из них был подбит глаз. У Хьюза слегка кружилась голова.

— Полагаю, это мне не понадобится, — сказала миссис Брук, бросая свой мотоциклетный шлем на заднее сиденье и с отвращением оглядывая машину, прежде чем открыть дверцу и усесться на водительское место.

— А что вы обычно водите?

— Мотоцикл. — Она криво улыбнулась Хьюзу.

— Это я понял, — сказал Хьюз. — Какой?

— Вы разбираетесь в мотоциклах?

— Нет.

— Я так и думала. — И миссис Брук, включив сцепление, вырулила со стоянки и дважды прогудела мальчишкам, которые голубями прыснули в стороны.

Хьюз провел рукой по приборной панели:

— Даймлер. Немецкая.

— Какая наблюдательность. Вы всегда такой сообразительный?

Хьюз бросил на нее взгляд, она смотрела прямо вперед.

— Не всегда. Но случается.

— У нас тут был завод «Дженерал моторс», пока люфтваффе вдруг не проявили к нему бурный интерес.

— Они вообще странные ребята.

Хьюз похлопал по нагрудному карману, чтобы убедиться, что зубная щетка на месте. В кармане плаща у него было несколько сменных воротничков, вот и все запасы на время свободы.

— Так что вы везете в Адмиралтейство?

— Вот эту самую чертову машину, можете себе представить. Похоже, они потеряли пару своих при налетах на прошлой неделе. — Она повернулась к Хьюзу. Он заметил, что глаза у нее почти того же золотистого оттенка, что и волосы. — Не хочу показаться грубой, но не думаю, что Королевские ВМС стали бы тратить драгоценный бензин лишь для того, чтобы доставить в Лондон письмо. Даже ради вас.

Они оставили развалины Саутгемптона позади и выехали на дорогу, вдоль которой тянулись пустые зимние поля.

— А почему ваш капитан сам не повез письмо? — спустя какое-то время спросила миссис Брук.

Ее голос и впрямь походил на церковный колокол. Хьюз подумал о колокольном звоне в церкви Сент-Эндрю на Острове, где венчались они с Ник. Яркой вспышкой перед глазами промелькнуло обнаженное тело.

— Думаю, у него девушка в городе.

— Ах, да, пресловутая девушка в городе.

— В вашем голосе неодобрение.

— Я не одобряю и не не одобряю. Просто это ужасное клише, вот и все.

— Не думаю, что клише так уж ужасно.

— Неужели? А я считаю, что это одна из худших вещей на свете.

— Все стремятся притвориться, что отличаются от других, но это не так. Все мы одинаковые.

Он подумал о «Джонсе», двести моряков и двенадцать офицеров, двести двенадцать мужчин, трясущихся от страха перед глубинными бомбами.

— Печально, что вы так думаете, лейтенант. — В ее голосе он уловил снисходительность и рассердился. — И зовите меня Евой. Не уверена, что смогу вытерпеть «миссис Брук» все три часа.

— А где ваш муж? — Хьюзу стало жаль этого бедолагу.

— Точно не знаю, — ответила она. — Когда мы последний раз виделись, он служил в Северной Африке.

— Значит, он тоже моряк?

— Да. — Она вздохнула.

Хьюз замолчал. Он не был уверен, что готов выслушать монолог о мистере Бруке, который наверняка последует за этим вздохом. Но ни в чем нельзя быть уверенным, когда дело касается девушек, водящих мотоциклы. Он откинул голову на спинку сиденья и уставился в окно.

— Вы отсюда?

— Когда вы, американцы, говорите «отсюда», я плохо понимаю, что вы имеете в виду.

— Отсюда, — Хьюз взмахнув рукой перед лобовым стеклом. Его начинало злить ее высокомерие.

— Из Гемпшира? Нет, — сказала Ева.

Хьюз смотрел, как на стекле появлялись и исчезали маленькие кружки от его дыхания. Свинцово-серое небо мрачно висело над ними. Он вытащил из кармана «зиппо» и принялся большим пальцем высекать огонь, прислушиваясь к ритмичному кликанью стали.

— Ну а вы откуда? — наконец спросила Ева, точно из необходимости поддержать разговор.

— Из Кембриджа, штат Массачусетс, — ответил Хьюз и подумал о матери с отцом, потерянно блуждающих по их большому дому.

Он писал матери — письма, полные оптимизма и уверенности в победе. Его слегка раздражал тон собственных писем, но ее очень рассердил его отъезд, поэтому он считал себя обязанным подавать вещи в наиболее выгодном свете. Он представлял, как мать сидит на любимом выцветшем диване и кулаки ее сжимаются от ярости, когда она читает его письмо.

В вышине он заметил птиц, похожих на черноголовых чаек. Он смотрел, как они кружат в небе, и думал о немецких самолетах и океане. Он думал о Гавре и гадал, сколько же там сейчас дивизий и сколько уже уничтожено танками, сколько обморожено и скольких доведется сопровождать «Джонсу» обратно через Атлантику, домой. Прислушиваясь к звуку вибрирующего под ним мотора, он задремал.

Когда он проснулся, стекло было запотевшим. Он сунул руку в карман плаща и нащупал пачку «Лаки Страйк».

Приоткрыл окно и сунул сигарету в рот.

Повернулся к Еве и предложил ей закурить.

— О да, спасибо, — сказала она, став на миг тем, кем и была, — молодой женщиной, радующейся возможности закурить.

— Сколько вам лет? — спросил Хьюз, прикуривая сигарету и передавая ее Еве.

— Двадцать четыре, — ответила она.

Сквозь открытое окно в машину врывался острый запах мокрой травы и опавших листьев.

— Почему вы решили стать курьером?

Он лениво затянулся, расслабившись впервые за долгое время.

— Почему вы спрашиваете?

— По очевидным причинам.

— Ну да, конечно. Значит, и ответ должен быть столь же очевидным.

— Это будоражит?

— Да, и еще… не люблю застревать на одном месте.

— Я бы отдал что угодно, чтобы застрять кое-где прямо сейчас, — сказал Хьюз.

— Дело не только в месте. Даже не знаю… Застрять в чем угодно.

Она произнесла это твердым голосом, но у Хьюза возникло странное ощущение, что она готова расплакаться.