Тихушник

Я взял себе помощника — коллегу из нашего отдела — и мы поехали изымать общак у «смотрящего». По дороге объяснил коллеге, что ему нужно будет мне подыграть: я зайду к Юре первым, а он — попозже. Для этого заранее приготовил бланки для производства обыска (заранее попросив коллегу из соседнего кабинета заполнить их, чтобы выглядело всё натурально) и передал их коллеге. Когда он зайдёт в квартиру и увидит меня, нужно будет со мной поздороваться, будто давно не виделись, а Юре сказать, — мол, прибыл по направлению нашего руководства срочно провести обыск.

Обыск проводится на основании уголовно-процессуального кодекса. Сотрудники милиции в неотложных случаях имеют право провести такие действия с последующим сообщением прокурору в течение суток, а тут, тем более, постановление следователя. Разыграем перед Юрой сцену, будто я недоволен таким решением — почему не согласовали этот вопрос со мной, ведь непосредственно вчера я был у него в гостях, — и будто бы о моём вчерашнем посещении квартиры коллега не знал. Руководство дало задание — приказ нужно исполнить. Затем я попрошу его выйти и оставить меня наедине с Юрой, а сам с ним переговорю — мол, спрятаны ли в квартире криминальные вещества, наркотики, оружие; может ли он мне их передать, — потом, скажу, всё верну в целостности и сохранности и никаких мер принимать не буду.

Думаю, Юра пойдёт на такое соглашение, — ведь ему будет некуда деваться. Если общак попадёт в руки милиции — его карьера «смотрящего» закончится в этот же день. И криминальные заслуги не помогут избежать ответа. И попробуй тут «братьям» объясни — мол, оперa врасплох застали, изъяли общак, — такое оправдание у жуликов не прокатывает, не поймут. В блатных кругах за надёжность и сохранность общака спрашивают строго, тюрьмой не отделаешься, — сразу на нож поставят. Такие вот «нормальные» законы в их «правильном» мире.

Ну а если не пойдёт на контакт — придётся провести у него обыск, и есть опасность, что мы не сможем найти общак. Время упустили, пока ехали до него; Юра может его из квартиры уже вынести, — но тут как повезёт: пан или пропал. Не упустит такого случая и его адвокат — по нашему проколу на второй день сразу заявление в прокуратуру на нас напишет за незаконные действия, нарушающие неприкосновенность жилища российского гражданина. У «смотрящего» душа — потёмки, но нам не впервой держать ответ перед надзирающими органами. Не для себя стараемся — для государства. Думаю, поймут.

Открывший дверь Юра не ожидал моего прихода — это было по нему заметно. Я без разрешения зашёл к нему, сделав вид, что у меня есть серьёзный разговор, и с порога сказал:

— Юра, меня сегодня утром начальник к себе вызвал и нагоняй дал. Шеф сказал — переговорить с тобой: как такое может быть — не успели троих жуликов похоронить из бригады «Джона», а позавчера ещё одного из их команды в подъезде из автомата застрелили, жену заодно ранили, сейчас в больнице находится? Думаю, ты уже в курсе всех этих разборок?

— В курсе. Сам знаешь — они мне не подконтрольны, так, изредка забросят в общак немного денег, да и то для приличия. Ума у них нет ещё — молодые ребята, даже свой отдельный общак завели. «Кина» небось насмотрелись, не наигрались в детстве в войнушку.

— Так что мне сказать начальнику?

— Не знаю даже, Александр, что тебе ответить, — мне только известно, что у них деньги общаковские пропали. Сейчас они будут стрелять друг в друга, пока из бригады последний боец не останется в живых. Не расстраивайся, это всегда такие разборки ведутся между братвой, — борьбу за власть ещё никто не отменял, всё как по Карлу Марксу. Вот когда последний из них останется — того и посадите на скамью подсудимых, и вопрос сам решится, — сказал Юра и засмеялся. По его лицу было видно, что он доволен развивающейся ситуацией в бригадах — ведь каждая очередная смерть ему на руку.

Раздался звонок. Юра открыл дверь и, видя, незнакомого человека, спросил:

— Вы к кому?

— К вам, — сказал мой коллега. — О, Александр, привет! Что здесь делаешь?

— Заехал к Юре — начальник меня послал переговорить по одному делу.

— Странно… А меня заместитель послал у него провести обыск. — Коллега предъявил мне бланк с постановлением о производстве обыска. Прочитав, я передал его для ознакомления Юре.

— Видимо, наше руководство не согласовало свои действия, — не в теме кто-то из них, — сказал я.

Юра слушал, одновременно смотря на бланк с постановлением о производстве обыска. По его лицу мы заметили, что этот визит стал для него неожиданностью.

— Сергей (так звали моего коллегу), давай так поступим: оставь нас с Юрой наедине — нам осталось минут пять переговорить, — а потом проведёшь обыск. Думаю, у Юры дома ничего криминального нет. Я так понял — следователь постановление «нарисовал» и передал шефу; шеф не разобрался и послал тебя провести обыск. Такая неразбериха частенько в наших органах бывает.

— Ну, я не в курсе всех дел. Шеф сказал — провести обыск, я и поехал. И следователя мне не назвал. Какое может быть уголовное дело у следователя в отношении «смотрящего», непонятно? Думаю, он перестраховщик: кто-то ему, наверно, позвонил из другого города и сказал, что Юра в чём-то замешан, — вот шеф и решил подстраховаться. У нас и своих-то дел по горло.

— Возможно, ты и прав. Приеду в управление, зайду к шефу — переговорю, — сказал я.

— Хорошо, Александр, я на пять минут выйду. Только у меня времени в обрез: нужно сегодня ещё в СИЗО попасть, с одним жуликом переговорить, потом успеть заехать на «базу» (так мы называли своё управление по борьбе с организованной преступностью) — начальству доложить. Сам знаешь — шеф по головке не погладит за разгильдяйство.

Театральный институт из нас, оперов, никто не заканчивал, но такие вот сцены, как с Юрой, проводим ежедневно. Так что заподозрить нас, вжившихся в роль врунов, в неискренности не сможет не только Юра, но и другие граждане.

Оставшись наедине со мной, Юра заволновался.

— Юра, что ты засуетился? У нас на тебя, по моим данным, ничего нет. А что общак держишь — так это ваше жуликовское дело. Нам он по барабану — знаем, что он у вас состоит из сигарет, чая, продуктов, и всё. Пойми, криминального в этом ничего нет, помогаете своей братве — это ваше право, успокойся. Благотворительность у нас в стране ещё никто не отменял. Вот если бы оружие и наркотики были в общаке, тогда понятно — статья тебе светит, даже адвокат отмазать от неё не сможет.

— А можешь с коллегой переговорить, чтобы он через часок у меня обыск провёл?

— Ты что, Юра, говоришь! Он на это не согласится. Да и у нас, оперов, это не принято: сам знаешь, мы жуликов берём «горячими», прямо в постели. Ты не исключение. Да и я какую причину не делать у тебя обыск объясню коллегам? За твои красивые глазки? Сам понимаешь, как-то не с руки мне быть на вашей стороне. Мой шеф узнает об этом — уволит на хрен сразу. Рисковать таким вот крысятническим поступком из нас, оперов, никто не будет. Я тем более.