Ткачи времени
Шрифт:
— Тогда я приду попозже, — предложила горничная, однако я спокойно покачала головой, поясняя, что она может остаться.
Вещей у меня было немного, и я быстро справилась со сборами, а затем заказала себе легкий завтрак из ячменной лепешки и чая и устроилась в кресле. Я настолько привыкла к шуму и суете вокруг, что с удовольствием наблюдала за работой горничной. Она, похоже, была ровесницей моей матери.
— Могу я вам чем-нибудь помочь? — добродушно предложила она.
— Спасибо, мне ничего не надо, — с улыбкой ответила я, не желая выдавать гнев, нараставший внутри.
— Что
Так вот в чем было дело! Она просто мечтала о встрече с Пряхой или о ее благословении. Я почувствовала себя виноватой, ведь в таком случае я не имела ничего против. Конечно, если только ей не было известно о том, что я имела прямое отношение к тому, что случилось с академией.
Протянув горничной руку, я просто сказала:
— Я Аделиса.
— Встретиться с вами — большая честь для меня, — сказала она, сильно пожав мою руку. — Я подумала, может быть, вы знаете мою дочь. Ее призвали в этом году.
— Приану? — спросила я, и лицо женщины просияло. В этот момент я окончательно поняла, что и наша поездка в Сайпрес, и перерезание ленточки, и остановка в этой гостинице были спланированы от начала и до конца. Академия. Ами. А теперь еще и мать Прианы. Кормак хотел показать мне последствия принятых решений и напомнить, насколько я была беспомощна без поддержки Гильдии. Однако в его плане было одно слабое место: теперь я знала, где жила Ами.
— Так вы ее знаете! С ней все хорошо? — спросила она.
Я сделала все возможное, чтобы улыбнуться как можно натуральнее, и кивнула. После того как она потеряла вторую дочь, даже самые скудные новости о Приане, должно быть, казались ей подарком небес.
— Я очень сожалею о том, что здесь произошло, — еле слышно прошептала я. Часть меня хотела рассказать правду, объяснить, что академия была разрушена по моей вине, однако, подняв глаза, я увидела, что горничная смотрела на меня без выражения.
— Сожалеете о чем? — непонимающе спросила она.
— Об академии, — ответила я, разомкнув наши руки.
— Она прекрасна, — механически ответила горничная. — Жаль, она не была так хороша, когда там училась Приана.
— Но ваша дочь…
— Приана? — удивленно переспросила она.
— Нет, — медленно произнесла я, вглядываясь в лицо женщины. — Ваша вторая дочь и академия…
— Приана — моя единственная дочь, — несколько неуверенно проговорила она. Ее не удивила и не шокировала моя ошибка, однако она ответила без выражения, автоматически, словно выполняя заданную программу.
— Должно быть, я ошиблась, — сказала я. — Мне казалось, Приана упоминала о сестре.
— Она мой единственный ребенок, — повторила горничная, и на лице ее снова вспыхнула радость. — Мое счастье и моя гордость.
— Но что произошло с вашей академией? — спросила я, интересуясь не столько фактами, сколько тем, во что ее заставили поверить.
— Ее перестроили. Всех позвали на городское собрание — точнее, всех родителей девочек, — все тем же безжизненным голосом рассказала она. На миг женщина замерла, словно пытаясь вспомнить, что
происходило на том собрании. — Женскую академию реорганизовали. Это, пожалуй, верно. Мы выпустили больше Прях, чем любой другой город Арраса, какой сектор ни возьми.Я тяжело сглотнула и повернулась к ней.
— Приана говорила то же самое, — спокойно заметила я, однако мысли мои в этот момент были уже далеки от нашего разговора.
— Похоже, вы сдружились, — счастливо воскликнула мама Прианы, и я не решилась ее поправить. — Сделаете для меня небольшое одолжение?
— Что угодно, — ответила я, ожидая, что она попросит меня передать что-нибудь Приане.
Однако вместо этого женщина прошептала:
— Приглядите там за ней ради меня.
Это было нетрудно.
Инора встретила меня на станции Западного Ковентри и, едва завидев, тут утащила прочь, пока Эрик и Джост еще не прибыли. Я чувствовала себя жутко неблагодарной оттого, что не могла даже поблагодарить их за помощь, но Инора пребывала в таком состоянии, что я не решилась ей возразить.
— Твоего прибытия ждут с нетерпением, — с ходу заявила она.
— Хорошо. — Мне хотелось рассказать ей о подслушанном разговоре Кормака с Энноксом, но я не знала, с чего начать.
— Ты что, опять плела без помощи станка? — тихо спросила Инора. Взгляд ее был настолько встревоженным, что я начала сомневаться. Она, похоже, была почти уверена, что так и было.
— Нет. — Я попыталась вспомнить, было ли это правдой. — Нет, не думаю.
— Нет или все-таки может быть? — настаивала она.
— Нет, — повторила я более твердо. — Да что вообще случилось?
— Тебя призывают к обучению, — едва слышно произнесла она.
— У Мэйлы? — спросила я, не в силах скрыть раздражение.
— У Лорисель.
Теперь я начала понимать, почему Инора так переживала.
— О, — с облегчением выдохнула я. — Мы встретились с ней с Сайпресе.
— Должно быть, ты произвела на нее большое впечатление, — сказала Инора.
— Она уже знала, кто я такая, — пояснила я, — и ей не понравилось, что я пришла вместе с Кормаком.
— Это на нее похоже.
— Вот и он так сказал. Я и сама согласна. Он для меня слишком стар, — сострила я, надеясь поднять Иноре настроение.
Инора даже не улыбнулась в ответ.
— Лорисель не одобряет его положения в Ковентри. Она считает, мы должны быть независимы.
— Разве это не так?
— Лорисель, может, и обладает независимостью, но работу остальных Прях контролирует Гильдия. Конечно, наши возможности чуть побольше, чем у большинства женщин, но хвастаться нам все равно нечем.
Я вспомнила приказы Кормака, его рассуждения о втором протоколе и то, как он предложил мне весь расстилавшийся перед нами Аррас, словно он принадлежал ему. В моих ушах зазвучали слова Ами: «Пряхи обладают властью». Верила ли и я в это?
— Может, стоит рассказать ей о моих способностях? — отважилась спросить я.
Инора смотрела на меня, но мысли ее, казалось, витали где-то далеко. Когда она наконец ответила, голос ее звучал невыразительно и отстранение:
— Нет. Я по собственному опыту знаю, что некоторые секреты не стоит раскрывать даже людям с лучшими намерениями.