Тора Бора

– - Я хочу спросить.

– - Спрашивай.

– - Эта сила... Она от тех ангелов?

– - Она в тебе.

– - Познакомь меня с ангелами.

– - Это не позволяется мне.

– - Почему именно Америка?

– - Случайностей нет. Есть баланс, равновесие. Если оно в чем-то нарушено, следует движение.

– - Есть хранитель или хранители баланса?

– - Баланс хранит себя сам. Баланс это то, что назвали Богом, но никто не хочет разбираться что есть Бог.

– - Это карается.

– - Людьми, но не балансом. Мы сейчас на земле, откуда началась человеческая цивилизация. Ученые говорят: за сорок тысяч лет до рождества Христова здесь, в Междуречье, между Тигром и Евфратом появились люди. Твоя страна совсем ребенок. Иногда родитель наказывает дитя, которое заигралось. Дети не всегда ведают, что творят.

– - Америку накажет Ирак?

– - Ирак тоже дитя.

– - Тогда кто?

– - Имена не имеют значения. Баланс.

– - Расскажи мне, как он это делает?

– - У него есть те, кого он призовет. Это люди. Они пойдут. Это их выбор.

– - Людей можно остановить, задержать, убить.

– - Можно. Но есть баланс. Чем больше он нарушен, тем сильней ударит.

– - Ты говоришь, то, что случится, это неизбежно?

– - Это случится.

– - Можно предотвратить это?

– - Да, это можно было бы предотвратить.

– - Как?

Старик замолчал. Его глаза были закрыты, лицо отрешено. При этом угли не жгли. Или уже погасли? Что проходит сейчас перед внутренним взором старика, где он в эти минуты?

– - Чтобы предотвратить беду, твоей стране недостаточно мужества.
– Вдруг заговорил провидец.
– - Ей нужно перемениться. Уйти в монастырь. В другое понимание себя и вещей. Встать перед зеркалом. Даже человеку бывает страшно встать перед зеркалом. Америка не сможет...

– - Что делать мне?

– - Знать.

– - И куда идти с этим знанием?

– - Это решишь сам.

Возможно, он отключился. Во всяком случае, дальнейшее воспринималось, как сон.

Откуда-то из темноты наплывали люди, они кружились вокруг него. Кружились под звуки никогда не слышанной музыки, одни -- в длинных одеждах, другие -- обнаженные по пояс, третьи совсем нагие. Кружились каждый в своем ритме. Некоторые приближались, наклонялись к нему.

Их лица... Какие-то из них он, казалось, узнавал. Они были ему знакомы. Да, он их где-то встречал. Только он не мог вспомнить, где. Эти демоны или дервиши так быстро уносились в танце, что сознание не успевало их опознать. Как он написал бы в отчете...

5 июля 1999 года, 8:47. Бостон.

Звонил телефон. Звонил настойчиво и раздраженно. Успевший раздеться, принять душ и завалиться в кровать Алекс с неохотой двинулся к телефону. Анни? Наверное, добравшись до работы решила позвонить. Может, что-то забыла. Или вечером ему нужно будет забрать сына.

А может, звонит мамочка. В Санкт-Петербурге около пяти вечера. Мамочке скучно, по телевизору какая-нибудь мексиканская мелодрама, вот и решила осчастливить сыночка.

– - Алло!

– - Мистер Штерн?
– - Голос в трубке был чужим.
– - Это из департамента, где отрабатывается программа "GHUH".

Как они выговаривают эту абракадабру, подумал Алекс.

– - Слушаю.

– - Здесь у нас возникли некоторые сложности. Не могли бы мы рассчитывать на ваш приезд? На шестой проходной будет заказан пропуск.

– - Прямо сейчас?
– - Задал он глупый вопрос.

– - Если вам будет удобно.

Чертовы америкосы, досадовал Алекс, натягивая штаны. "Если вам будет удобно"! Положили жалкие семь тысяч в месяц и считают, что купили тебя с потрохами. Мягко стелят, да жестко спать. А ему сегодня поспать, видимо, совсем не удастся.

Выводя машину из гаража, Алекс вспомнил, что забыл дома сотовый телефон. Как поставил его на подзарядку, так он и оставил лежать на столике. Надо бы вернуться.

Но возвращаться, как известно, плохая примета. Он позвонит Анни из АНБ, а другие звонки его сегодня не интересуют.

На паркинге его окликнули. И в первый момент он не осознал, что окликнули по-русски.

Перед ним стоял человек в светлом костюме и улыбался.

– - Рад видеть успешного американца.

– - Мы не знакомы.

– - Я привез вам привет от вашей матушки из Петера. У нее все хорошо. Передавала, что прилетит к вам, как только у Муси появится маленький. Честно сказать, я не знаю кто это -- Муся. Это ваша родственница?

– - Я спешу.
– - Решил отделаться Алекс.

– - Это я говорил с вами по телефону.
– - Человек взял его под руку.
– Очень нужно было встретиться, а дома неудобно. Да и зачем привлекать лишнее внимание. Здесь же безопасно.
– - Повел рукой незнакомец в сторону главного здания самой могущественной спецслужбы мира.
– - Прогуляемся?

Потом Алекс никак не мог понять, почему он, словно телок на веревочке, безропотно последовал за этим человеком. И почему отвечал на его вопросы. В том числе, касающиеся работы. Даже самых закрытых тем. Незнакомца интересовало все -- данные по системе сбора информации, ее обработке, хранении, ассигнованиях на проект, этапы сдачи...

Лишь когда они расстались, Алекс понял, что его собеседник даже не представился.

22 апреля 2000 года. Лос-Анджелес

Да, Билли был выжил. Но, похоже, выжил и из ума. Так во всяком случае говорила ему жена. После того, как Билли привезли из госпиталя, он быстро избавился от кресла-каталки и включился в работу.

Билли действительно изменился. Жизнь Голливуда, скандалы, даже дела и фильмы собственной студии перестали его интересовать. Своего директора, который пришел, чтобы подписать какие-то бумаги, он с порога послал по всем этажам ненормативной лексики.

Теперь днями и ночами он просиживал за компьютером. На него нашло. Он писал и у него получалось. Не то чтобы получалось -- его несло. Все, что он знал, что видел в жизни, чем мучился, обо что набивал шишки с самого нежного возраста, оказалось не случайным. Все было востребовано.

Порой ему казалось, что кто-то другой водит его рукой -- сам никогда не думал о том, что писал сейчас, не знал картин, которые разворачивались перед его внутренним взором.

Раньше его компьютер стоял в спальне. Спальня жены была через стенку. Это она несколько лет назад настояла чтобы некогда их общая, на пол-этажа спальня была перегорожена и у каждого была своя жизнь. В те времена Билли, как молодой техасский бычок, не давал проходу ни одной красотке. И жена, потеряв к нему интерес, стала строить свою жизнь. При этом не соглашаясь ни на развод, ни на другую квартиру.