Тора Бора

20 мая 2001 года, Москва

Черный "Мерседес" с трехцветным флажком рядом с цифрами номера промчал по асфальту Ильинки и брусчатке Красной площади, въехал в ворота Спасской башни. Он остановился у подъезда, справа и слева от которого были уложены старинные пушки.

По длинному коридору председатель ФСБ шел на прием к Президенту. Это был урочный визит, заведенный со дня прихода Путина на этот пост.

– - Здравствуйте.
– - Путин всегда здоровался первым.

– - Здравствуйте, господин Президент.

Несмотря на то, что Россия вроде как вернулась во времена досоветские обращение "господин" приживалось как-то застенчиво. Нередко по привычке к Президенту обращались "товарищ", замечаний на этот счет не было, "товарищ" не отошло окончательно вместе с эпохой. Но смысла затягивать умирание этого слова председатель ФСБ не видел.

– - Прошу садиться, -- пригласил жестом Путин.

Предельно сжато доложив текущие дела, ответив на вопросы и пометив в своей книжке интересующие президента темы, глава основной российской спецслужбы вынул из папки листок бумаги:

– - Еще одно, Владимир Владимирович.

Путин пробежал написанное, поднял глаза:

– - Как к этому относиться?

– - Не знаю, Владимир Владимирович. Но не сообщить, сами понимаете, не мог.

Обычно Путин принимал решения сразу. Тут он еще раз пробежал текст, отложил бумагу к себе на стол.

– - Спасибо, до свидания.

Снова рукопожатие.

Вечером Путин позвонил по "кремлевке":

– - Полагаю, вам нужно найти способ передать американцам эту важную информацию. На своем уровне. И держите руку на пульсе...

11 сентября 2001 года, 8:15, борт "Боинга-757"

Саманта еще раз глянула на часы.

– - Не хочешь со мной?
– - Кивнула на дверь в трех шагах.

Сердце Карима остановилось, потом ударило -- больно и сладко.

Саманта встала. Он поднялся за ней. Оглянулся назад вдоль салона. За мгновение до встречи с его взглядом аль-Масуд опустил глаза.

Она была у Карима первой женщиной и поняла это сразу. Помогая ему в тесном пространстве его первой любви, Саманта не сдерживала слез. Они катились по ее щекам, а он подбирал их губами.

Потом была близость. Выключающая сознание, как пытка электротоком.

21 мая 2001 года, Вашингтон

О том, что на него открыли охоту, Лари понял, когда заехал к Витусу за посылкой.

– - Его нет!
– - С яростью рявкнул дежурный редактор, к которому Лари прошел, когда обнаружил пустую комнату Витуса, в которой против обыкновения не светились экраны компьютеров -- у Витуса их было три. И на своем катающемся стуле Витус обычно ездил от одного к другому.

– - Он должен быть на работе сегодня?

– - Мы каждый день на работе!
– - Буркнул редактор, человек с необъятной лысиной. Прядь редких волос была зачесана у него через череп от одного уха к другому.

– - А он редактор новостей, и вообще должен жить на рабочем месте!
– Крикнул вдогонку лысый.

Не отвечал и домашний телефон старого холостяка.

Внизу, на выходе из здания, Лари увидел человека, который всем своим видом как-то не гармонировал с витриной киоска, торгующего периодической печатью. Если такие ребята и подходят к газетам, то только для того, чтобы прочитать некролог на своего врага. А крепыш листал толстый "Космополитен".

Он же уселся в "Понтиак", который стартовал за машиной Лари, которую он взял в прокате и сегодня, перед отъездом в Нью-Йорк, должен был вернуть на стоянку недалеко от Мэдисон-сквер.

"Понтиак" следовал за ним через пару машин. Потом передал "Тайоте-Карине". Через нескольких поворотов "Тайота" отвалила, а на хвосте нарисовалась серая "Ауди". Это значило, что Лари под колпаком у ребят с большими возможностями и профессиональными навыками. Он остановился в людном месте и не таясь зашел в телефон-автомат. Набрал номер Остина. Телефон не отвечал и, не дожидаясь пока коммутатор автоматически переведет его на дежурного офицера, Лари повесил трубку.

Если бы Остин ответил, девять к одному у Лари на хвосте были бы его ребята. Сейчас время обеда и педантичный Дэвид при проведении операции слежения сидел бы на проводе, распорядившись принести ленч ему в кабинет. Он бы понимал, что Лари обнаружит слежку и позвонит ему, чтобы разобраться зачем Остину это надо.

Но скорее всего в эти минуты педант сидит в служебном кафе, поедает свой малокалорийный обед. Кроме того, если бы Дэвид вышел на его след, ему не надо было бы затевать эту карусель. Он просто задержал бы Лари полчаса назад в редакции "Svich".

Нет, это другие. И это они изъяли из оборота Витуса. Как они его вычислили -- другой вопрос, но пришли вполне к закономерному выводу: Лари не зря встречался со своим другом из мира открытой информации. Да еще с редактором новостей. Испугались. И сейчас мордуют ничего не знающего, не понимающего, во что вляпался, редактора где-нибудь в своем логове -выбивают из него информацию.

Скверно...

И вдруг он принял решение. Прямо от телефона-автомата направился к припаркованной неподалеку "Ауди". Не доходя нескольких метров, остановился напротив ветрового стекла. Вряд ли будут стрелять, стрельнули бы раньше.

22 мая 2001 года, Вашингтон.

Лари сидел в кресле напротив большого, во всю стену окна, выходящего на Манхэттен. Собственно, это было не окно, а стеклянная стена, залитая солнечным светом. На ее фоне темным силуэтом высвечивался большой стол и сидящий за ним человек.

– - Удивлены, мистер Уэлс? По вашей реакции я понял, что вы меня знаете.

– - Вы очень скромны, сенатор. Кто не знает человека, имя которого не сходит со страниц газет и экрана телевизора.

– - Избирательные технологи в таких случаях говорят, стопроцентная узнаваемость.
– - Засмеялся собеседник.
– - Не правда ли, хороший показатель для будущих выборов?

– - Хотите пригласить меня в свою избирательную команду?

Сенатор еще более повеселел.

– - У вас хорошее чувство юмора, Лари. Можно я буду вас так называть? До выборов еще далеко, Буш-младший всего пять месяцев, как приступил к президентству. Но время летит быстро, и кто знает, может, мы еще поработаем вместе?..

– - Заманчивое предложение. Разрешите подумать?

– - Подумайте, Лари. А пока, я полагаю, у нас есть друг к другу вопросы. Я бы предпочел сначала ответить на ваши.