Трапеция

– Можно мне «Билборд»? Ты сказал, что уже прочел.

– Ну, не совсем. У меня его нет, – сказал Вэйленд, отворачиваясь. – Пошел прочь, ступай, поговори с Тони. Брысь!

А когда Томми, нахмурившись, послушался, Вэйленд окликнул его с пьяной

настойчивостью.

– Эй, Томми… сильно не раскисай, ладно?

Либо этот парень свихнулся, либо последние мозги пропил.

С этой мыслью Томми направился к сундукам Сантелли. Его сундук был открыт, костюм лежал наверху. Марио, полуголый, стоял на одной ноге, натягивая трико.

– Ты припозднился, – сказал он. – Одевайся.

Томми взял черные трико и с отвращением выпалил:

– Жмот!

– Кто? Я? – удивился Марио.

– Да этот урод Вэйленд. Вечно таскает у других «Билборд», будто обеднеет, если

свой купит. А теперь у него был новый, я попросил взглянуть на минутку, посмотреть, где выступает Ламбет, а он соврал. Сказал, якобы у него нет, а я сам

в его сундуке видел. Это ж надо таким прижимистым быть.

– Ах, этот, – заметил Папаша, приглаживая волосы перед импровизированным

туалетным столиком, сооруженным из зеркала, доски и двух сундуков. – Он

слишком дружит с бутылкой.

Анжело пожал плечами.

– Ничего не поделаешь, брат босса. Любого другого уже давно взашей бы

погнали.

– Я слышал, – невнятно сказал Марио, застрявший в горловине топа, – он летал до

этого года, но партнер подложил ему свинью.

– И ты его винишь? – Томми заправил завязки и наклонился обуться. – Он небось

его заставлял использованной лентой перекладины обматывать. С него станется

туалетную бумагу стирать и утюжить!

– Ладно, ладно, – попенял Папаша, – хватит сплетничать. Где Джонни?

Он бросил взгляд на сундук Джонни.

– Уже оделся, – доложил Марио. – Наверное, воды попить пошел. А вон он, возвращается…

Томми поднял голову и увидел Джонни с новым «Билбордом» подмышкой. Когда

тот положил журнал на сундук, Томми потянулся к нему, но Марио перехватил

его руку и неожиданно строго сказал:

– У тебя есть дела поважнее! Давай, ragazzo, на выход. Опоздаем!

– Ты совсем, что ли? Пять минут еще, – возмутился Томми, но Марио подтолкнул

его, и пришлось подчиниться.

Томми надулся: большую часть времени они с Марио общались на равных, но

порой парню попадала вожжа под хвост, и он начинал распоряжаться Томми, как

маленьким.

– Я просто хотел посмотреть, где выступают родители, – сказал он, однако Марио

не обратил внимания.

Да в чем дело? Что происходит?

Но они готовились выходить, и Томми все забыл: его научили оставлять личные

проблемы и заботы вне манежа. В перерыве между представлениями Марио

вдруг поинтересовался, не надоела ли Томми домашняя еда, и взял его в город, в

китайский ресторан. Они редко выбирались куда-то вдвоем, но на стоянке Вудс-

Вэйленда провели столько времени в качестве братьев, что больше не

чувствовали неловкости. Весь вечер Марио вел себя на удивление дружелюбно и

обходительно, даже нежно. Когда они возвращались к вечернему шоу, автобус

был почти пуст, и Марио потихоньку взял Томми за руку.

– Что тебе попалось в печенье? – спросил Томми, а сам развернул свою бумажку и

прочел: – Вы получите неожиданные известия.

Марио растянул губы в аляповатой клоунской усмешке, и Томми моргнул. Обычно

эта гримаса появлялась, только когда парень бывал расстроен.

– А в моем сказано: «Помогите! Меня насильно держат на фабрике печений с

предсказаниями!»

– Ай, прекрати, – фыркнул Томми. – Я эту шутку в шесть лет слышал!

Марио скомкал бумажку и бросил за окно.

– Это все равно полная чушь, – сказал он.

Вскоре автобус прибыл на стоянку, и Марио выпрыгнул наружу.

– Давай быстрее, время на исходе. Если опоздаем, Папаша нас в следующий раз

вообще никуда не пустит.

Папаша Тони, уже одетый, сидел на сундуке и перебирал бумаги. Томми заметил

квадратный желтый бланк и, когда они выходили на номер, поинтересовался:

– Эй, Марио, Лисс уже родила?

– Надеюсь, нет, – отозвался Марио. – Только в сентябре должна.

– Просто Папаша получил телеграмму, и я больше ничего не смог придумать. Все

хорошо, так ведь?

Ему вдруг стало страшно. Странное поведение Коу Вэйленда, неожиданная

доброта Марио…

– Если это как-то тебя касается, Папаша сообщит, когда придет время, – сурово

сказал Марио. – Ну пришла ему телеграмма, и что? Хватит уже нос всюду совать.

Получив привычный отпор, Томми на секунду расслабился. А потом

присоединившаяся к ним Стелла быстро глянула на него и отвела взгляд, и он

снова принялся себя накручивать. На аппарате, впрочем, Томми смог отвлечься.

Там ничто не имело значения, абсолютно ничто, важно было только ровно сойти с

мостика. Но после номера нехорошее предчувствие вернулось. Что происходит?

Почему ему ничего не говорят?

Вокруг него рабочие разбирали шатер: полет стоял последним номером в

программе, и большей части сундуков уже не было, как и половины шатра, который унесли в цирковой поезд. Папаша Тони положил руку Томми на плечо, и

весь страх вдруг прорвался наружу.

– В чем дело? Вы что-то от меня скрываете! Почему вы так на меня смотрите?

Будто бы кто-то умер…

Анжело приобнял его.

– Иди, Том, присядь, – мягко сказал он. – Нам надо кое-что тебе сообщить…

– Иди, Том, присядь, – мягко сказал он. – Нам надо кое-что тебе сообщить…

Но Томми вывернулся и схватил «Билборд», лежащий на сундуке Папаши.

– Нет! – выкрикнул Марио. – Джонни, отбери, не…

Однако Томми, подгоняемый ужасом, уже пролистал страницы и споткнулся на