Трапеция

зрения Джок прав. Пора продвигаться выше, посмотреть, сможем ли мы быть

большими лягушками в большом пруду.

– Элисса?

Зажмурившись, она резко отвернулась от горящего ожиданием лица Марио.

Потом сделала глубокий вздох и сказала:

– На меня не рассчитывайте. Я не еду. А вы как хотите.

– Дорогая, ты же говорила… – выдавил Марио.

Глаза Папаши полыхнули внезапным гневом.

– Che? Ragazza…

– Эй, котенок, – выговорил Анжело, – что это ты так?

Элисса поднялась и принялась теребить конец длинной косы.

– Я не еду. Я не хочу брать Дэйви в дорогу. Лу ездила с нами, и посмотрите, что

вышло. И Дэвид меня не пустит. Скорее уж подаст на развод. А тебе бы это не

понравилось, верно, Лулу? – она повернулась к матери. – В семье никогда не

было разведенной женщины. И вообще… у меня… у меня… скоро будет второй

ребенок.

Она сверлила Люсию взглядом.

– Теперь ты довольна? Теперь ты довольна, наконец, Лулу?

– Лисса… cara… Лисс, это нечестно! Я говорила, что это твой выбор…

Лисс махнула рукой.

– Ты мне говорила это, говорила то, ты мне столько всего говорила, что я

перестала понимать, на каком я свете! Теперь все решено. Не знаю, хотела я

этого или нет, но все решено, с этим ничего не поделаешь, и я рада. Рада, что

больше не надо ни о чем не волноваться, и тебя выслушивать, и…

Голос ее надломился. Разрыдавшись, Лисс взмахнула руками и выбежала из

гостиной, хлопнув дверью.

– Господи… – выдохнула Стелла и вскочила было, но Люсия поймала ее за руку.

– Нет. Нет, Стел, не ходи.

Марио тоже поднялся, однако Люсия преградила ему путь.

– Нет. Сядь, Мэтт. И ты, Стелла, тоже. Сядьте, я сказала!

Лицо ее стало белым как простыня.

– Люсия, Люсия, cara, – увещевал Джо, – Элисса вовсе не хотела… она только…

Люсия жестом прервала его и сказала что-то по-итальянски, потом добавила:

– Знаю. Я схожу и поговорю с ней.

– Поговорю! – воскликнул Марио. – Gesu a Maria, ты уже достаточно

наговорилась! Неужели нельзя, наконец, оставить ее в покое? Хоть сейчас!

Папаша Тони рявкнул по-итальянски. Марио вспыхнул, но сел и уставился на

собственные колени. Губы его двигались – он беззвучно ругался. Однако же не

сдвинулся с места, когда Люсия покинула гостиную, тихо притворив за собой

дверь. Наступила долгая неуютная тишина.

Наконец Папаша Тони тяжело вздохнул.

– Итак, Элисса сделала свой выбор. Ей стоило поговорить со мной наедине, а не

вот так. Продолжаем. Анжело?

Анжело поднялся, сцепив большие ладони за спиной. Он выглядел потрясенным

и, казалось, прилагал большие усилия, чтобы вообще сказать хоть что-то. Однако

когда он все-таки заговорил, тон его был таким, будто никакой заминки не

произошло.

– Путешествовать по железной дороге не так удобно, как в личном трейлере.

Дети уже не помнят, зато я хорошо помню и не уверен, что хочу освежать

воспоминания.

– Я помню, – поднял голову Марио, и Томми почувствовал, что парню тоже

хочется притвориться, словно ничего не было. – И я только за. Ни уборки, ни

готовки, ни ночных посиделок за рулем.

– Ни личной жизни, ни семьи, ни свободы, – добавил Анжело. – Я привык жить в

трейлере. Даже думал снова жениться. Я еще не совсем свихнулся, чтобы

торопиться вернуться на нижнюю полку в вагоне с шестью десятками мужчин. И

все-таки… – он пожал плечами, – как сказал Джонни, Вудс-Вэйленд наша лучшая

на данный момент перспектива. Не вижу серьезных причин отказываться. И

вообще вся эта дискуссия чертовски нудная… прости, Стелла… и я не понимаю, чего мы здесь рассусоливаем.

– Я бы не спешил, – сказал Папаша Тони, – но действительно трудно отказаться

от такого выгодного предложения. Кто-нибудь еще хочет высказаться?

Марио встал и повернулся к огню.

– Конечно, Лисс нас всех ошарашила…

– Хочешь сказать, ты не знал? – взорвался Джонни. – Она ведь вечно все тебе

выбалтывает! Да ты был в курсе раньше, чем Дэйв! Сидел и выжидал до

последней минуты, надеясь, что мы со Стел устанем здесь ошиваться и уйдем, а

тебе и Лисс достанется все…

– Джонни! – Стелла уцепилась за его руку, но он даже не обернулся.

– Заткнись, Джонни, – велел Анжело. – Мэтт знал не больше, чем ты. И я готов

поставить на кон свою месячную зарплату, что Лисс не стала бы до последнего

момента молчать, если бы что-то угрожало ее ребенку, и уж точно не искала бы

сомнительных докторов на стороне…

– Ублюдок! – взвился Джонни.

– Джонни, Джонни, – умоляла Стелла, – прошу тебя…

– Basta! Хватит! – рявкнул Папаша. – Больше ни единого слова, вы оба! Это в

прошлом! В прошлом, слышите? А мы обсуждаем будущий сезон! Сядьте

немедленно!

Джонни упал на каменную плиту возле камина и через секунду уже гладил по

руке Стеллу.

– Извини, детка, – пробормотал он. – И ты прости, Анжело. Но это был удар ниже

пояса. Лисс действительно нас ошарашила…

Папаша Тони дождался тишины.

– Кто-то еще?

– Я не закончил, – сказал Марио. – В маленьком шоу типа Ламбета мы могли

совершенствоваться в процессе. С таким большим цирком… как мы начнем сезон, так его и закончим.

– И все-таки, – заметил Папаша, – время для этого шага настало. Слушайте, дети.

Это будет мой последний сезон.

– Почему, Папаша? – Джо подал голос впервые с ухода Люсии. – Пьер Регни

делал двойные сальто в семьдесят. А Джерард Майт работал с першем в

восемьдесят два!