Трапеция

тактом: занимались своими делами, притворяясь, будто ничего не видят. Марио, и сам без стеснения роняющий слезы, склонился над Анжело и шепотом пытался

его утешить.

– Он просто разжал руки, – повторял Анжело почти истерически. – Просто

разжал руки, и я его не удержал. Я его не удержал. Он просто разжал руки.

– Анжело, не надо, не надо. Он был уже мертв… он умер еще до того, как

коснулся сетки. Ты не виноват, ты не мог ничего сделать.

– Он умер у меня в руках. В моих руках.

Анжело снова выпростал ладони, посмотрел на них потемневшими от ужаса

глазами и опять расплакался. Он все рыдал, трясся и, кажется, даже не слышал, что ему говорят.

В конце концов к ним подошел смущенный Джейк Дэвис и тихонько сказал

Марио:

– Слушай, не хочу вмешиваться, но он так просто не замолчит, Мэтт. Наверное, это шок. Вам лучше напоить его или… не знаю… позвать обратно медсестру.

– Да, неплохая идея…

– У Коу Вэйленда в сундуке всегда есть виски, – сказал Джейк и через несколько

секунд вернулся с бутылкой.

Налив виски в бумажный стаканчик, Марио решительно протянул его Анжело.

– Выпей. Давай, дядя Анжело, я настаиваю.

– Не хочу, – Анжело оттолкнул его руку.

– Или ты выпьешь сам, или я зажму тебе нос и волью силой, – скомандовал

Марио. – А потом ты переоденешься. У нас полно дел перед вечерним

представлением.

Анжело проглотил виски и мучительно закашлялся. Глаза его оставались

затуманены, но в них уже появились проблески сознания. Он взял стакан сам и с

гримасой допил остатки. Руки у него все еще тряслись, однако голос окреп.

– Да, – сказал он, кашляя. – Все в порядке. Спасибо, Мэтт, я…

Он тяжело сглотнул, но продолжал:

– Пойду переоденусь. Надо заняться приготовлениями.

– Боже, – вдруг охнул Томми. – Стелла. Никто не сказал Стелле. А Джонни уехал

в… уехал с Папашей Тони.

Он посмотрел на дрожащего Анжело, вцепившегося в руку Марио, и понял, что

остается единственным добровольцем.

Шагая к шатру, где переодевались женщины, Томми сообразил, что

представление продолжается, а музыка и аплодисменты звучат все так же

громко. Неужели вся публика – вампиры? Как они могли увидеть такое и просто

забыть? Как могут смотреть на прыжки клоунов и смеяться, будто ничего не

случилось?

Он нашел Стеллу возле входа и – даже в расстроенных чувствах – ощутил

облегчение: она избавила его от необходимости общаться с матроной и просить

передать словечко Стелле Гарднер. Томми не мог зайти в шатер, даже

приходись он Стелле мужем. Она в одиночестве маячила возле шатра – хрупкая, почти детская фигурка в старом сером вельветовом пальто поверх платья. Но

тот факт, что она сохранила достаточно здравого рассудка, чтобы одеться

полностью, в то время как Джонни и Томми только натянули штаны и обувь

поверх трико, немного его подбодрил.

Подбежав к нему, Стелла ухватила его за руку.

– Томми, он в порядке? Что случилось? Он сломал шею? Джонни не успел мне

рассказать… Одна из девочек сказала, что его забрали в больницу. Что с ним?

Такую новость нельзя было смягчить, так что Томми и не пытался.

– Он умер, Стел. Он был уже мертв, когда падал.

– Нет! – выпалила Стелла и перекрестилась. – Господи, бедный Анжело…

– Он очень переживает, – и Томми крепко ее обнял.

Они стояли, прижавшись друг к другу, – двое пришельцев, выброшенные за

пределы своего причудливого мира.

Затем Стелла высвободилась странным, очень взрослым жестом и тихо

произнесла:

– Марио надо оставаться с Анжело, а Джонни уехал с те… с Папашей Тони. Но

надо сказать Джо и Люсии. Давай отправим им телеграмму, пока они не

услышали по радио или как-нибудь еще. Или… слушай, Томми, Люсии будет

жутко получить одну лишь телеграмму. У тебя есть деньги? Я ей позвоню и…

постараюсь рассказать помягче.

Томми впервые осознал, что внутри этой юной девушки кроется стальной

стержень. Он порылся в карманах – нашлось только несколько монеток.

– На звонок в Калифорнию не хватит. Придется или звонить за счет абонента, или попросить денег у босса.

– Надо еще кому-то сообщать?

– Лисс, – сказал Томми. – Могу посмотреть номер в записной книжке Марио. Она

живет в Сан-Франциско…

– Нет, – Стелла мотнула головой. – Лисс ждет ребенка. Если я ей позвоню или мы

отправим телеграмму, она слишком огорчится. Я скажу Люсии, а уж Люсия

сообщит ей. Побегу искать платный телефон… Нет, стой, Вуди должен

разрешить мне позвонить из офиса…

– Ради такого случая? Конечно, разрешит. Пойти с тобой?

– Нет, лучше побудь с Марио и Анжело.

Он посмотрел ей вслед – девушке, похожей на ребенка в своем потрепанном

пальто – и направился в шатер, где переодевались мужчины, мысленно

подготавливая себя к предстоящему.

Это походило на кошмар, который никак не желал кончаться. От всех мужчин

исходило молчаливое, болезненно очевидное сочувствие, смешанное с

любопытством. Анжело пришлось общаться с полицией и даже подписать

разрешение на вскрытие, которое должно было определить, умер Папаша в

результате падения или же от остановки сердца или теплового удара.

Анжело сперва заартачился.

– Нет, нет, я не буду этого делать! Он уже умер! Неправильно его еще и резать!

Только после разговора с капелланом, католическим священником, он, хоть и

неохотно, поставил свою роспись. Томми, улучив момент, шепнул Марио, что

Стелла позвонила семье.

Подошел и прошел час ужина, но ни у кого из Сантелли не было ни времени, ни

желания идти в столовую. Надо было заполнять бумаги. Капеллан оставался с

Анжело, помогая ему пройти все эти жуткие формальности. Снова вернулась