Трапеция

– над головами толпы, на платформе, когда он возвращался на мостик. С

вскинутой в приветствии рукой, с бровями вразлет, делавшими его похожим на

неземное, ликующее создание из другого мира, которое ненадолго спустилось на

землю поразить бескрылых людей, он был напряжен, как натянутая тетива, и

одновременно по-кошачьи расслаблен. Состояние это длилось не дольше

нескольких минут, которые требовались ему, чтобы дойти до шатра. Там он

начинал дрожать, отходя от нечеловеческого напряжения, истерил по пустячным

поводам или погружался в злую меланхолию. И в эти минуты, как бы Марио не

бесился, ни Анжело, ни Папаша Тони не пытались его осадить, даже Джонни

держался на расстоянии. Как-то Марио, переодеваясь, поделился с Томми:

«Знаешь, стоит, пожалуй, рисковать шеей уже ради того, что после они хоть

ненадолго оставляют меня в покое». Признание это отозвалось в груди Томми

болезненным пониманием. Марио, который никогда не жаловался и не

протестовал против жесткой семейной дисциплины, вероятно, страдал от нее

больше всех.

Мелких происшествий хватало, но случались и крупные несчастья. Девушка из

воздушного балета без всяких видимых причин не удержалась на аппарате и

упала с сорока футов. Ее подняли, вынесли с манежа, и она умерла в шатре

несколько минут спустя. Одна из «свободных» лошадей внезапно прыгнула через

барьер и врезалась в трибуны. Публика с воплями прыснула во все стороны.

Лошадь вскоре поймали, слегка помятую, но целую, но одна женщина упала с

десяти футов, и ее унесли на носилках. Неосторожный ассистент дрессировщика

каким-то образом раздразнил слона. Недовольное животное слегка пихнуло

обидчика хоботом, и мальчика подобрали в двадцати футах поодаль с

сотрясением мозга.

Поздним июлем Томми прыгал по сетке, проверяя, туго ли она натянута, а Марио, пользуясь свободной минутой, тренировался на проволоке под критическим

взглядом Джейка Дэвиса. Спустившись по лестнице, Марио игриво ткнул Томми в

бок и засмеялся.

– Джейк говорит, мне уже можно брать партнера на плечи. Пойдешь ко мне

верхним?

– Да ну тебя, – открестился Томми. – Ходить по проволоке это почти как работать

с котами. Надо быть слегка чокнутым. Попроси Стеллу – она на все идиотские

предложения соглашается.

– А вот возьму и попрошу, – поддразнил его Марио. – Она худее тебя, ее держать

легче.

– Только когда будешь просить, смотри, чтобы Джонни рядом не было.

Вышеупомянутый тем временем забрался в ловиторку, и Томми подошел к

лестнице. Рядом с аппаратом стоял один из униформистов. Томми он показался

смутно знакомым, хотя и не работал с их оборудованием на постоянной основе.

Низенький, в годах, с морщинистым загорелым лицом и сильной хромотой, он

однако выглядел проворным. Его выцветшие рыжеватые волосы когда-то, наверное, пламенели так же, как шевелюра Томми.

– Прошу прощения, – заговорил незнакомец, когда Томми начал подниматься. –

Вы случайно не молодой человек, которого зовут Марио Сантелли?

Томми покачал головой.

– Нет, Марио вон там, разговаривает с Джейком Дэвисом.

– Простите, мне редко выпадает шанс полюбоваться полетами, – сказал

незнакомец.

Он был одет в поношенную рубашку и вытертый комбинезон, но выговор выдавал

в нем образованного человека. Пожалуй, был даже легкий, не совсем

американский акцент, напомнивший Томми о Бетси Джентри или отце Изабеллы

Берд. Что ж, среди рабочих встречались люди, которые пришли в это занятие из

какой-то иной жизни. В цирке не принято интересоваться чужим прошлым.

– Я слышал, что один из юных гимнастов выполняет тройное сальто, и попросил

Сэнди подменить меня в надежде увидеть его репетицию.

Марио, услышав его слова, поднял брови.

– Хотите взглянуть? Хорошо, погодите минутку.

Он вскарабкался по лестнице и крикнул Джонни:

– Анжело еще не выходил?

– У него на трико шов разошелся. Пришлось новые разыскивать, – отозвался

Джонни. – Скоро будет. А что?

– Да вот, хочу тройное попробовать. Ладно, сиди там… ты же разорялся, что

умеешь все, что умеет Анжело, да еще и лучше. Теперь доказывай.

И Марио лихо расхохотался. Джонни повис на подколенках, а Томми нахмурился.

– Думаешь, справится?

– Расслабься, Везунчик. Когда Джок хорош, он очень, очень хорош. Сможешь

подать мне перекладину?

Томми посмотрел скептически. Обычно это дело доверялось только Папаше

Тони. Или, дома в тренировочном зале, Люсии.

– Постараюсь.

– Подтянись немного, Джонни. Да, так сойдет.

И Марио тщательно вытер руки пропитанным канифолью платком.

– Серьезно? – не успокаивался Томми. – Чтобы выпендриться перед рабочим?

Марио широко улыбнулся.

– Малыш, а где еще ты найдешь настоящего ценителя? В мире куча мест, куда

можно податься. Если уж человек идет на такую работу, значит, цирк для него не

пустой звук. Могу побиться об заклад, этот сморчок знает о полетах больше, чем

зеваки, которые бронируют билеты по шесть баксов.

Напряженно наблюдая за ровным качем Джонни, Томми потрогал приколотый

изнутри к воротнику значок.

«Да, у него хороший тайминг».

Улыбка Марио пропала. Он взял перекладину, раскачался – все выше и выше.

Томми как всегда затаил дыхание, когда человек и трапеция разъединились.

Марио сделал первый оборот, второй, порывистый третий… Быстрая крепкая

хватка – и они с Джонни уже раскачивались вместе. Томми подал трапецию, но, отпуская перекладину, понимал уже, что поторопился. Марио тоже это знал и из