Трапеция

львов. Стелла гнала все быстрее, спидометр показывал 65, 70, 75, 80, 85… Под

напором ветра Томми задержал дыхание, окружающий пейзаж сливался в

коричневые, серые и зеленые полосы. На несколько минут он потерял ощущение

времени. Отец никогда не разгонял их старый «Хадсон» выше положенной

скорости. Томми видел, как двигаются губы Стеллы, понимал, что она говорит с

ним, но ничего не слышал да и не пытался услышать. Мир пролетал мимо, и у

Томми появилось странное чувство – будто его затягивает в воронку. Даже

Стелла словно куда-то исчезла. Не существовало ничего, кроме него самого, парящего вне времени и пространства.

Постепенно Томми заметил, что ветер стихает, что скорость снизилась до

законопослушных пятидесяти миль, а в голосе Стеллы уже звучит нетерпение.

– Прости, Стел. Я не слышал.

Ну кто тянул ее за язык? Разве могла она сейчас сказать что-то, что оказалось

бы в тон его настроению? Наверное, никто бы не смог – за исключением разве

что Марио. Томми вспомнил, как Марио однажды заметил: «Анжело говорит, я

летаю, как маньяк-самоубийца». Теперь он знал причину: неистовство, намеренное упоение скоростью…

– Я сказала, что не хочу схлопотать штраф. Не могу позволить себе никаких

штрафов, а мы с Джонни один раз где-то здесь попались. Съедем на другую

дорогу. Хочешь за руль?

Она предложила это так небрежно, что Томми остолбенел. Он? Хочет ли он за

руль этой красавицы?

– Ты ведь умеешь водить?

– Конечно, мне отец показывал в прошлом году, – ответил Томми и честно

добавил: – Правда, я раза четыре водил, не больше.

– Ну, здесь пусто, ни в кого не врежешься. Давай меняться.

Стелла обошла машину, а Томми скользнул на водительское место и принялся, все еще пребывая в дымке недоверия, слушать ее объяснения.

– Ты такой смешной, – улыбнулась девушка. – Муж Лисс, Клэй, даже Анжело – все

они за три дня ее до мелочей изучили. А ты, наверное, машинами не

интересуешься.

Томми выдавил тихий беспомощный смешок. Коробка передач была незнакомой, и

руль оказался меньше, чем он привык. Первое время Томми норовил

переусердствовать: машина рыскала в стороны от малейшего движения пальцев.

Но все же он обладал развитыми реакциями гимнаста и вскоре вполне уверенно

выжимал шестьдесят миль в час. Крепко держа руль, напряженный, настороженный, взвинченный, Томми краем глаза глянул на Стеллу. Та

улыбалась, наклонившись вперед, смотрела внимательно, но не следила за

каждым его движением – доверяла. Его наполнило странное тепло. Откинувшись

на сиденье, Томми несколько долгих минут смаковал скачок – без всякой

ответственности – в полную иллюзию возмужалости. Только руль и дорога имели

значение, и позже Томми даже под угрозой смертной казни не ответил бы, куда

они ехали.

До города они добрались уже в темноте. Стелла снова села за руль, чему Томми

повиновался неохотно. Лишь оказавшись на пассажирском сиденье, он

сообразил, как устал, и мысленно ее поблагодарил. Не зная толком обратной

дороги, они повернули не в том месте, немного поспорили и в результате

пересекли черту города, когда в окнах домов уже загорелись огни. В

придорожной закусочной они купили по порции горячего чили и молча

подкрепились. На улице похолодало, дул резкий ветер, по освещенным улицам

пополз туман. Томми, уставший до изнеможения, моментально замерз, Стелла

выглядела бледной. Вдобавок ко всему по ветровому стеклу вдруг ударили

тяжелые капли, и не успели они толком сообразить, что случилось, как вымокли

до костей. Стелла тихонько материлась такими словами, что у Томми волосы

дыбом встали – пусть он и понимал: Стелла не знает, что он все слышит. Но

повернувшись к нему, девушка засмеялась сквозь стук зубов.

– Остановимся и опустим верх? Или прорвемся?

– Мокрее уже некуда! – крикнул Томми в ответ. – Не сахарные, не растаем!

Ливень и вымокшая одежда казались почему-то забавными.

Огни так и мелькали навстречу, исчезая на черных скользких улицах, однако

Стелла справлялась с управлением превосходно. Вскоре они ворвались на свою

улицу, а еще спустя минуту вместе добежали до ступенек. Стелла хохотала, ее

промокшие волосы выбились из-под шарфа и липли к шее. Хлопнула тяжелая

дверь, и огромный темный дом обволок обоих теплом. К выключателю они

потянулись одновременно, их руки встретились, Томми вдруг обнял Стеллу и

поцеловал – точно как в раздевалке. Ее лицо было ледяным, волосы холодили

ему щеку, зато рот почти обжигал, а угловатое тонкое тело льнуло к нему сквозь

толстые джинсы и свитера.

– Ой, Томми, – хихикнула она, – мы мокрые, не надо…

– Как я уже сказал, мокрее некуда, – Томми взял ее лицо в ладони и снова

прижался к горячим губам.

На минуту оба словно ошалели, потом Стелла быстро встряхнулась и, не

высвобождаясь из его рук, прошептала:

– Хватит. Мы жутко промокли. Пойдем наверх, высушимся.

Разжав руки, Томми отступил. Потемневшие от влаги волосы Стеллы завивались

у воротника, выглядела она тоненькой и трогательно красивой. Когда они в

тишине поднялись по высоким ступеням, Стелла направилась было к своей

комнате, но обернулась.

– Томми…

– Переоденься в сухое, – поспешно сказал он. – А то простудишься.

– Включу у себя обогреватель.

И она исчезла за дверью.

Чувствуя странное разочарование, Томми вошел в свою маленькую спальню с

полосатыми обоями. По окну барабанил дождь, вдалеке гудела машина. Томми

задумался, отправились ли Сантелли в обратный путь, и, если да – то когда