Трапеция

можно было разве что неоднократным нарушением закона тяготения. Причем

чреватым разрывом не одной мышцы.

– Держу пари, что художник в жизни не видал приличного воздушного номера, –

заметил Томми, скидывая книжки на пол.

Марио в дороге читал много – детективы, фантастику, дешевые журналы. Но

комиксы он считал развлечением для малышей, так что Томми практически

забросил смотреть их в его присутствии.

Парень снял обувь.

– Покер – тупой способ скоротать вечер. Лучше книжку почитать. Только если не

зависать иногда с парнями, посчитают меня высокомерным ублюдком. Я только-

только убедил их смириться с моей работой в балетной школе. Но будь я

проклят, если просижу с ними полночи, обмениваясь пошлыми шутками и

наливаясь этим отвратным пивом.

– Мне надо отправить работу по математике для школы. У тебя есть марка?

Марио послушно заглянул в кошелек.

– Да, осталась одна. Вот это письмо?

Он наклеил марку, положил конверт на кухонный стол и пошел обратно к дверям.

В этот момент раздался удар грома, и весь свет погас.

– Будет Ламбету урок, – засмеялся в темноте Марио. – Отучится экономить

бензин для генератора, подключаясь к городским сетям. Так и знал, что это

случится раньше или позже. Интересно, как они там со своим покером

справятся?

– Наверное, свечку зажгут. Моя мама всегда так делает.

– Ага… и пока они будут возиться, этот мухлежник Клифф приберет к рукам все

тузы!

Свет мигнул и снова зажегся.

– Так, давай-ка расстелем кровати, пока снова не отключили.

Они разложили постели и выключили свет. Молнии сверкали снаружи, вспыхивая

отражением на белых простынях. Томми слышал, как вздыхает и ворочается

Марио.

– Спишь?

– Ага, конечно. Кто уснет в такой грохот?

Марио сел. Лицо его отчетливо высветило вспышкой. Казалось, весь трейлер

вздрагивает от раскатов грома.

– Марио…

– Да?

– Можно я… полежу с тобой немножко?

Белый свет погас, выключая лицо парня, будто лампу. Секунду стояла гробовая

тишина, позволяя Томми как следует осознать, что он сказал, затем Марио

ответил:

– Да, пожалуйста.

Томми взял одеяло. Когда он ступил на пол, Марио добавил:

– Слушай, Том, запри дверь, а? Просто на всякий случай.

Томми, вздрагивая, послушался. Марио повернулся, освобождая ему место, и

Томми вытянулся на спине. Парень улегся на бок, подложив руку под голову.

Свободной рукой натянул на них обоих одеяло.

– Ну вот, как говаривал один призрак, мы все заперты на ночь.

Томми засмеялся, чувствуя, как перехватывает дыхание.

– Сочувствую той бедной заблудшей душе, которая бродит по дому в такую ночь.

Особенно если крыша протекает.

– Аааа, готов поклясться, любой призрак, у которого есть милый холодный дом, завидует тем, кто на кладбище.

– Ты же не веришь в призраков, да, Марио?

– Вообще-то, когда-то верил, – тихо сказал Марио. – Мы с Лисс рассказывали друг

другу, что по ночам в зал является Марио ди Санталис – тот самый, первый. Так

друг друга пугали, что боялись спускаться туда после темноты.

Томми, как обычно, когда нервничал или смущался, принялся дурачиться:

– Ой-ой, он наверняка в гробу переворачивается, когда ты там дурью маешься.

Молчание, шум дождя и все приближающиеся раскаты грома. Марио тронул

Томми за голое плечо – тот носил только пижамные штаны.

– О чем думаешь?

– Наверное… о той ночи в грузовике. Тогда тоже была гроза.

– Я так и решил.

Марио приподнялся на локте и склонился над Томми. Очередная вспышка

выхватила его лицо – бледное и напряженное. Потом снова потемнело.

– Или, может, о другом разе… – он снова нежно дотронулся до Томми. – Ну?

Мальчик, опять застеснявшись, отвернулся.

– Ты чего? – мягко спросил Марио. – Боишься?

– Не… не особенно… – Томми вздрогнул: небо прочертил необычайно яркий

зигзаг. – Ого! Эта наверняка ударила где-то близко!

– Объявляли штормовое предупреждение, – сказал Марио. – У одного из парней

работало радио. Когда я был маленьким, мы угодили в торнадо в Канзасе.

Большой купол вывернуло наизнанку. Хорошо хоть такелажа не было. Помню, один раз…

Голубой свет залил помещение – стало светло как днем. И одновременно с этим

трейлер сотряс оглушительный треск. Марио обхватил Томми, мальчик вскрикнул

в невольном ужасе.

– Господи… – прошептал Марио в наступившей кромешной черноте и тишине. – А

эта небось прямо снаружи стукнула. Может, даже в трейлер. Томми, ты как?

– Нормально, – выдавил мальчик. – Просто… просто испугался. Говорят, если

слышишь звук, значит, ударило не в тебя.

Внезапно он очень отчетливо ощутил тяжесть теплого тела и обнимающие его

руки. Марио начал приподниматься, но Томми притянул его обратно и с вызовом

сказал:

– Я теперь не сплю. И… и ты тоже. И я знаю, что делаю.

Он успел услышать, как стучит сердце – в тяжелой тишине, несущей возможность

отказа. Потом Марио вздохнул и поцеловал его.

Томми никогда не думал, что Марио его так поцелует, а затем понял, что до этой

секунды не знал о поцелуях ровно ничего. Этот первый поцелуй он воспринял по-

детски, пассивно. Но к тому времени, как Марио поцеловал его снова – секунд

через десять – он, хотя и неотчетливо, осознал бездну, которую перешел – в

буквальном смысле молниеносно.

Происходящее не было больше тайной и несколько пугающей маленькой игрой, сыгранной в темноте, согласием на нечто довольно неприятное ради секундного

удовольствия. Это было совсем не то. Томми не знал еще толком, что это будет, но страстно желал узнать. Вспышка молнии – на сей раз не столь